Аморальные уроки - Хельга Дюран

Такая красивая жена, а он по проституткам таскается! Воистину говорят, что у богатых свои причуды. Как можно изменять такой красавице? Как можно было ее бить и душить? Как вообще можно бить и душить женщину? Господи, урод и есть!

А она? Стоит рядом, улыбается, как ни в чем не бывало! Семейка, блин! Бедный Кирилл. Ему, наверное, не сладко в такой семье расти?

Линейка наконец-то заканчивается, затем мини-собрание с родителями. Артур все время молчит, только продолжает пожирать меня взглядом.

— Всего доброго! До завтра! — прощаюсь я со всеми.

Мой кабинет пустеет. Все расходятся, кроме него.

— Подождите меня в машине, — говорит Артур жене и треплет сына по волосам. — Мне нужно поговорить с учителем.

Мое сердце падает. О чем он хочет поговорить? О той ночи? Да. Надо поговорить и прояснить отношения. Может он сжалится надо мной и не станет требовать моего увольнения? Может мне удастся все ему объяснить?

Когда все выходят, Артур подходит к моему столу, шарит по нему взглядом, затем находит ключ от кабинета. Я смотрю, как он запирает дверь и медленно подходит ко мне. Сглатываю комок. Что он задумал? Это же не то, о чем я подумала? Мы же в школе, а его ждут жена и сын!

Артур одним движением сгребает в сторону все, что находится на моем столе, подхватывает меня за талию и усаживает на край. Я даже пикнуть от возмущения не успеваю.

— Ну, вот я и нашел тебя, Лисенок! — выдыхает Артур мне в лицо, вжимаясь твердой до неприличия ширинкой в мою промежность. — Напомни, на чем мы остановились…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Артур

Сладкая Лисичка! Уф! У меня башню снесло, когда я уткнулся в ее вкуснопахнущую пионами шейку.

— Что вы делаете? — возмущенно пискнула она, упираясь своими ладошками мне в грудь. — Немедленно отпустите меня! — Ее сопротивление меня только сильнее распалило. Мои руки уже жадно шарили под ее платьем. Я знал! Знал, что она в чулочках! Все самое вкусное под этим строгим платьем. — Да пусти ты меня! — зашипела Алиса Витальевна и вывернулась из моих рук.

Она отскочила от меня и отбежала по другую сторону стола. Щеки пунцовые, ноздри раздуваются, глаза горят, прическа растрепалась. Меня уже было не остановить. В воздухе запахло сексом, этой самкой. Я разложу ее на этом столе немедленно, и плевать, что это школа!

Я сделал шаг в сторону девчонки, она вся собралась и начала двигаться в противоположную сторону. Так мы начали кружить вокруг учительского стола, как охотник и его добыча.

— Что тебе нужно? — не сводя с меня глаз, спросила Лисичка.

— Тебя! — коротко ответил я.

— Я больше ЭТИМ не занимаюсь! Ясно тебе? Уходи! Сейчас же уходи! — я только ухмыльнулся. — Я буду кричать! — пригрозила Лисичка.

— Конечно будешь! — я попытался схватить девчонку через стол, но она оказалась ловкой, хорошая реакция у малышки. — Будешь кричать, стонать, рыдать от удовольствия!

В меня полетела какая-то книга, затем еще одна. Я уворачивался, продолжая преследование.

— Трахалась еще с кем-то? — спросил я, когда в меня полетел глобус. — Отвечай, Лиса!

— Не твое дело!

Тетради, карандашница, журнал — все теперь валялось на полу.

— Да, детка! Разнесем весь кабинет! Ты все равно тут больше не появишься! — перешел я к угрозам. Надоело бегать. Я не мальчик-одуванчик.

— Хочешь, чтобы меня уволили? Ну, давай! Тебе никто не поверит! Ты больной садист!

— Проверим? — беру ее на понт.

— Да мне все равно! Таких работ полно! Понятно тебе? — с вызовом вскидывает подбородок. — Артур! — добавляет брезгливо.

— Ну, ладно! — Останавливаюсь, достаю мобильник, делаю вид, что набираю номер. — Щас я поговорю с директором, а потом все равно отымею тебя, только уже жестко! Даже, наверное, больно будет! В задницу тебя хочу! А ты хочешь, Лисенок? Хочешь почувствовать мой член в своей сладкой попке! Уверен, что там все еще узенько!

— Не надо! — сдается Лиса. Быстро! Действительно дорожит этой работой? Или жеского анала испугалась? — Пожалуйста, Артур! Скажи мне, что тебе от меня надо?

— Я же сказал — тебя! — убираю телефон. — Иди сюда! Будешь послушной девочкой, и я сохраню твой секретик. И буду очень нежным, как тогда. Тебе же понравилось тогда? Ну, иди уже ко мне!

— А как насчет твоего секретика? — складывает руки на груди. Деловая! — Как насчет твоей жены? Она знает, как ты развлекаешься по праздникам?

Я вначале не понял, о чем говорит Лисенок, а потом до меня доперло, что она приняла Леночку за мою жену. Представляю, что она там в своей головке насочиняла, если думает, что я кухонный боец, изображающий на публике идеальную семью.

— Давай сделам так: сйчас я тебя трахну, потом мы выйдем на парковку, и ты все расскажешь моей жене! — усмехаюсь я над ее угрозами. Леночке наверняка будет интересно послушать эту увлекательную историю.

— Ты меня будешь шантажировать, пока твой сын школу не закончит?

— Врядли. Скорее всего, ты мне через месяц надоешь!

— Месяц? Целый месяц? Да ты в своем уме? И где гарантии, что ты потом все не расскажешь?

— Я тебя хоть раз обманывал?

— Конечно! Ты мне заплатил, а потом забрал деньги! Украл, как вор, пока я мылась! Это еще омерзительней, чем то, что я сделала! Я хотя бы никого не обманывала!

— Дурочка! Какая же ты дурочка, Лисичка! — я расхохотался. Вот, как и все бабы. Никто не проверяет карманы. У них в зимних куртках все лето деньги забытые по карманам хранятся, как будто это они так заначки делают. Потом находят и хихикают. Ой, я такая рассеянная! Деньги ты считать, курица, не научилась, а не рассеянная! — Проверь свою чертову сумку, с которой ты была тогда! Я надеюсь, ты ее не выбросила или не подарила подруге? Дорогой подарок получится.

Воспользовавшись тем, что Лиса зависла, переваривая информацию, я все же схватил ее. Она больше не сопротивлялась.

― Распусти волосы! — приказал я. Девчонка потянулась к своей прическе, нервно вдергивая из нее заколки. — Презервативы есть?

— Что? — вспыхнула она. — Нет, конечно!

Бля, у меня тоже не было. Я как-то не рассчитывал на то, что буду в школе трахаться.

— Еблась еще с кем-то? — беру ее за затылок, заглядываю в глаза. Молчит. — Ну, отвечай! Ложилась еще под кого-то? — Мотает головой из стороны в сторону. Придется поверить ей на слово. — Чтобы не смела ни с кем трахаться, кроме меня! Хочу быть в тебе без гондонов.