Ничто не разлучит нас - Хизер Грэм

– Думаю, относительно быстро.

– Бегу.

Через десять минут она находилась в огромной кухне, построенной для настоящих гурманов. Брент резал салат, Гейли достала горячие бифштексы из микроволновой печи. Потом они уселись рядышком на высоких стульях возле кухонного бара и некоторое время молча и торопливо насыщались.

– Может, все-таки расскажешь о себе? – перекусив, попросил Брент.

– Что рассказать?

– Где родилась, кто твои родители, есть ли братья и сестры? Все такое прочее.

Она еле заметно улыбнулась и опустила глаза:

– Родилась далеко отсюда. Единственная дочь. Родители умерли.

Брент бросил на нее быстрый взгляд и мягко сказал:

– Прости.

Она пожала плечами и улыбнулась, как бы говоря: «Все нормально».

– Тому уж более десяти лет. На туристическом теплоходе случился пожар. Семеро пассажиров погибли, среди них были мои мать и отец.

– Наверное, пришлось нелегко.

– Еще как. Они были замечательные. Но наш приходский священник отец Томас – настоящий мудрец. Он утешал меня, говоря, что за семнадцать лет родители дали мне больше любви и заботы, чем иные успевают дать детям за всю долгую жизнь.

– А потом?

– Я училась в колледже. От родителей осталось огромное наследство, дом. Но тягость воспоминаний не давала жить в нашем старом доме, и я поехала доучиваться в Англию. Путешествия были моей детской мечтой, мне не сиделось на месте. Где я только не училась, даже в Париже. Во Франции закончила образование. Там я повстречала Джеффа.

При этих словах Брент взглянул на нее, выгнув бровь:

– Но не Джефф был той единственной любовью, верно?

– Нет.

– Хорошо.

– Почему?

– Сам не знаю. Просто мне приятно. Я верю, что любовь способна преодолеть любые препятствия, но жутко терзаться мыслями о том, что он и ты некогда спали вместе.

– С чего ты взял, что у меня был только один возлюбленный? Может, дюжина или две?

– Чушь, ты не такая.

– Не такая?

Он вновь внимательно и придирчиво оглядел ее, после чего, спокойно улыбаясь, покачал головой:

– Нет, не такая. – И добавил, ласково касаясь ее щеки: – Ты создана для единственного огромного чувства, для глубокой, преданной любви, которая останется с тобой навечно.

– Откуда ты это знаешь? – шепнула Гейли.

– Я знаю, что я это знаю.

Пришла ее очередь проницательно заглянуть в его глаза.

– А вы, мистер Мак-Келли?

– Я долго искал, – бесхитростно отозвался Брент. – Тебя. Всю жизнь искал. Остальное не имеет значения.

Она рассмеялась, но как только их взгляды встретились, смех замер у нее на устах. Он сказал нарочито беззаботно, словно поддразнивал ее. Но за этой игрой ей почудилось чистосердечное признание. Гейли колебалась всего секунду, а потом вдруг призналась:

– Он умер.

– Что?

– Он умер. Тот единственный.

– От чего?

– Ох… от передозировки.

– Это случилось при тебе?

Гейли покачала головой:

– Нет, без меня. Он… – Гейли помолчала, потом, виновато посмотрев на Брента, продолжила: – Он был неплохим художником. Другом Джеффа. Мы жили вместе в Париже. Вдруг он перестал писать и начал пить. Затем пошли ЛСД, кокаин и вообще все подряд. Я пробовала убедить его, что он себя губит. Пыталась помочь, сутками не отходила от него, чтобы не допустить новой дозы. Джефф тоже помогал нам чем мог.

– Как же тогда это случилось, если вы не отходили от него?

– Однажды вечером я нашла у него бутылку виски и вылила в унитаз. Мне в голову не могло прийти, чем все кончится. Мы подрались.

– Как подрались? На кулаках?

– Он ударил меня так, что я оказалась в другом конце комнаты у дальней стенки. Я не выдержала и… ушла. А через несколько недель он умер.

Брент протянул руку и привлек ее к себе, тихо бормоча:

– Бедная моя девочка.

– Ничего, все в прошлом, – отозвалась Гейли, глядя снизу вверх.

Он снял полотенце с головы и рассыпал мокрые пряди по плечам, убрав те, что упали ей на лицо.

– Это крепко зацепило тебя.

– Да, пожалуй, – нервно улыбнулась она. – После этого я поклялась, что никогда не свяжусь с художником.

– Но все-таки связалась.

– Как, уже?

– Несомненно. Иди-ка сюда… – Он поймал ее за отвороты халата, притянул к себе и поцеловал. Его рот полностью овладел ее губами. – Больше никто не обидит тебя, Гейли. Никто… и ничто.

Он вновь коснулся ее губ и улыбнулся, продолжая глядеть на нее. Вдруг она заметила, что выражение страсти в его глазах стало другим, изменилось, но не исчезло.

– Ты устала? Может быть, нам удастся немного поработать сегодня? Недолго, сделаю набросок, и все. Ладно?

«Я же приехала сюда, чтобы позировать, – напомнила она себе. – Хотя, правда, и без твердого намерения…»

Больше она не ощущала неловкости или смятения. Ей понравилось произошедшее между ними. Легкое очарование Брентом сменилось увлечением, а сейчас она явно влюблялась в него. Погружаясь в это чувство с головой, она переживала некое пробуждение, воскрешение, испытывая радостное волнение. Его страсть к работе подчиняла ее, она готова позировать прямо сейчас.

– Ладно.

– Отлично! Идем.

Брент взял ее за руку и повел через гостиную на второй этаж. Они мчались как на пожар, и когда поднялись на последнюю ступеньку, Гейли почти задыхалась, но Брент, кажется, ничего не заметил. Он потащил ее в студию и только там отпустил руку. Затем торопливо отыскал кусок ткани темно-голубого цвета и накрыл им стол. Потом поглядел на Гейли и опять протянул ей руку:

– Мне нужна твоя спина…

– Может быть, хватит потешаться надо мной.

– Дурашка моя, милая и глупенькая. Слушайся меня и усаживай свою… попку… вот сюда, скрести ноги и погляди на меня через плечо…

Он снял с нее халат и подсадил на высокий стол. Гейли немного растерянно поглядела на него и попыталась принять позу.

– Да, да, вот так, ноги под собой… А теперь повернись, но только слегка. Великолепно! Посиди, только одну минутку.

Гейли застыла, почти не смея дышать. Она поняла, что это будет совсем нелегко: едва успела принять позу, а тело уже окостенело и начало ныть.