Омега для волка - Лана Бьякко

– Не веришь? – прошептала она, оторвавшись от него.

Димка покачал головой и уткнулся носом ей в шею, жадно втягивая воздух с её запахом.

– Так и знала, что из нас двоих яйца находятся у меня, – хмыкнула Васька, но в её голосе чувствовалась улыбка.

Димка зарычал и поднял на неё взгляд.

– Что? – спросила она.

– Дерзкая очень, не боится быть наказанной…

– Ну так… – начала она, но остановилась. Девушка передумала говорить какую-то ответную колкость. И вдруг сказала, – Спасибо.

– За что? – удивлённо спрашивает Дима.

– За то, что не вломился ко мне в эти дни. Твоей выдержке только позавидовать можно, – она говорила это с таким глубоким уважением к нему, что он не сразу нашёлся что сказать.

– Помнится, одна волчица сказала мне, что вожак должен быть сильным и смелым в любой ситуации. Думаю, это сюда подходит, – ухмыльнулся Дима.

– Прямо так и сказала? – наигранно удивлённо спросила Васька.

– Слово в слово.

– Какая неслыханная дерзость со стороны этой волчицы…

– Моей волчицы.

– Твоей? – наигранно приподняв бровь, спрашивает Василиса, глядя ему в глаза.

– Моей, – с полной уверенностью в голосе и полной неоспоримостью отвечает ей Дима.

– А она об этом знает?

– Уверен в этом.

– Чтобы так смело заявлять об этом, альфа должен сначала кое-что сделать… – постукивая пальчиком по подбородку, словно размышляя вслух проговорила Васька.

Димка смотрел на неё во все глаза, не веря в то, что она сейчас говорит. Он прекрасно понимал, что она имеет в виду метку. Что только после того, как альфа ставит метку омеге, она по праву считается его, и никакой другой волк не может на неё претендовать.

– Ты уверена? Я могу… – хрипло проговорил он, сглатывая мгновенно появившийся ком в горле.

– Ну… – протянула Васька, – если ты не хочешь, чтобы её поставил кто-то другой, то… – поиграв бровями, рассмеялась девушка.

Димка одним рывком потянул Ваську на себя так, что она оказалась у него на коленях. Одним быстрым движением он перехватил её шею и впился клыками в место между ключицей и шеей, ставя свою метку. Васька издала стон наслаждения, поскольку ощутила закрепление связи между ними всей гаммой красок и чувств. Дима хотел было зализать ранки от своих клыков, но увидел, что регенерация у Васьки проходит гораздо быстрее, чем у обычных волков. Он подхватил её на руки и пошёл по направлению к домикам. Васька обхватила его ногами за талию, а руками за шею. Они не переставали страстно целоваться, пока шли к домику Димки. Когда она заметила, что он несёт её не в ту сторону, то сказала:

– Кажется, ты идёшь не туда. Я живу в соседнем доме.

– Ты живёшь здесь, – безапелляционно сообщил он.

Всю ночь они провели то обнимаясь, то целуясь, то разговаривая, вспоминая все их «счастливые» моменты общения. А большего пока не и требовалось. Именно сейчас Димка понимал и хотел, чтобы всё было правильно. Своевременно, постепенно.

Утром Васька проснулась, довольно потянулась и обнаружила, что Димы нет рядом. Прислушалась – тишина. Девушка поднялась и осмотрелась. Комната Димы соответствовала своему хозяину. Просто, но стильно и со вкусом. И ей вдруг пришла в голову идея, которую она тут же решила реализовать. Подойдя к шкафу, она выудила из стопки чистых футболок первую попавшуюся и натянула на себя. Девушка просто утонула в ней. Майка была настолько большой, что в ней могли поместить как минимум две-три Васьки, и доходила почти до колен. Оглядев себя в зеркало и прикинув, что если добавить сюда ремешок, то выйдет за модный плательный тренд, она собрала волосы в пучок и дотронулась до свеженькой метки своего альфы. Девушка улыбнулась своим чувствам, мыслям и воспоминаниям. По всему телу разливалось тепло, словно солнечный свет залили внутрь. Такое родное. Как будто вторую половинку тебя самого наконец-то соединили с первой. Ваську окатило ощущением защищённости, спокойствия и умиротворения. Казалось, что вот теперь вообще ничего не страшно. Всё будет хорошо. Весь мир теперь крутится вокруг них двоих. Они центр этого мира. А после Васька отправилась на поиски Димки.

Но Димы нигде не было видно. Она подумала, что он, вероятно, снова отправился на тренировку с ребятами, поэтому уверенно пошла на кухню, чтобы сварить кофе. Включила музыку, пританцовывая и подпевая, настолько увлеклась приготовлением завтрака, что не заметила, как хозяин дома вернулся и наблюдал за ней, прислонившись плечом к стене.

Дима смотрел на то, как это хрупкое маленькое создание так органично и сексуально смотрится на их кухне в его майке, что зверь внутри кричал: «Это моё. Никому не отдам. Никому не позволю». А сам он не мог поверить в происходящее.

Большие сильные руки обхватили её со спины и прижали к широкой груди. Димка уткнулся носом в её макушку, наслаждаясь моментом.

– Где пропадал мой вожак? – смеясь, спросила Васька, поскольку ей становилось щекотно от дыхания Димки и его нежных прикосновений к её шее.

– Хотел сделать тебе сюрприз, солнышко.

– Правда? – улыбнулась Васька.

– Да, – сказал Димка, поворачиваясь вместе с ней, чтобы она увидела большой букет полевых цветов.

– Ты убил эти цветы специально для меня?

– Я убил эти цветы специально для тебя. Но ты всё ещё можешь их спасти, если поставишь в воду.

– Какие прекрасные мёртвые элементы флоры данной полосы. Благодарю вас, сударь, – улыбнулась девушка.

– Ммм… на завтрак жареные дети курицы… – и на всю кухню раздался смех…

– Только утром украла их у несчастной матери.

– Закон выживания.

– Они прекрасны! – радостно прошептала Васька, принимая у него цветы и, вставая на носочки, чтобы дотянуться до губ Димы.

А с улицы прекрасно было видно сквозь большие окна, как эта парочка наслаждается обществом друг друга.

– Гони бабло, – сказал Тоха, протягивая руку Жеке.

– Да его чёрта за ногу! Я так надеялся! – воскликнул Жека.

– Я же говорил, что в итоге первый шаг сделает она, – смеялся Марк.

– А вы уверены, что именно она?

– Так и скажи, что не хочешь отдавать бабки, – заржал Марк.

– Главное, чтобы он не узнал о ставках, иначе нам пизда, – сказал Тоха.

– Тебе точно пизда, сударь! – сказала Ярослава.

– Спасибо, милая, ты точно знаешь по чему я фанатею, – ответил Антон.

– К слову, – заметил Марк. – Милая, мой продолговатый