Бывший муж - Ольга Рузанова

Расслабляю галстук, снимаю и бросаю в кресло пиджак. Сам падаю спиной на кровать и вынимаю из кармана брюк телефон. Открываю телефонную книгу и после секунды раздумий нажимаю вызов.

— Руслан? — тут же раздается в трубке встревоженный голос матери, — что случилось?

— Здравствуй, мама. Почему сразу случилось?

— Потому что ты мне звонишь только, когда у тебя что-то случается, — проговаривает она с укоризной, но в то же время шутливо.

— Прости, мам… Работа… Как твои дела?

— Что случилось, сынок?

Мысленно усмехаюсь. Мама… она такая мама. Никогда не умел ей врать и сейчас, дожив до 35 лет, не научился.

— Мам, мы с Машей развелись.

Слышу ее приглушенный вздох, а потом тишина.

— Мам…

— Что ты натворил?

— Изменил.

О, черт… ну, нахрена?! Зачем я ей это рассказываю? Понимаю ведь, что боль причиняю, раны старые вскрываю… Зачем?!

— Руслан…

— Прости, мама. Я… не надо было тебе говорить. Прости.

Только сейчас меня сносит волной осознания, как цунами. Бьет, не щадя о скалы так, что кости трещат.

Я все-таки, такой же, как он. Мой ублюдочный отец. Тот бросил нас, когда мне не было и восьми. Променял на молодую бл*дь.

Мама так и не смогла его простить, а он за это не простил ее. Вышвырнул нас из своего дома, а вспомнил, только когда подыхать собрался.

Я ненавидел его за это всю свою сознательную жизнь, а теперь что получается?.. Постепенно превращаюсь в него?

Глава 18

Сдуваюсь, едва оказываюсь в салоне автомобиля. Скукоживаюсь внутренне и на две минуты полностью себя отпускаю. Погружаюсь в чан кипящей боли и терплю.

Но потом, когда вижу, как мимо по дороге прокатывается черный джип с тонированными стеклами, беру себя в руки.

Самое страшное позади. Ампутация пережита, впереди лечение и реабилитация.

Активировав экран телефона, обнаруживаю в нем больше десяти пропущенных от Тани, Светы, Иры и папы. Перезваниваю только ему. На девчонок меня сейчас не хватит.

— Папуль, я к тебе еду, в магазине купить что-нибудь?

— Маша, дочка, как все прошло?

— Прошло?.. — запинаюсь я, — отлично, папа. Все… решилось.

— Вас развели? С первого раза?

— Да. Купить что-нибудь?

— Шампанского купи, — смеется хрипло, — такое дело отметить надо.

Тоже изображаю смех, хотя веселья его не разделяю.

С первого раза, да. Так стыдно признаться себе, что именно это и ранит сильнее всего. Он не боролся. Предал меня при первой же возможности, а потом так же легко отказался.

Как ни больно это признавать, но Руслан никогда не любил меня. Не было ничего настоящего ни тогда, четыре года назад, ни сейчас.

Помню, однажды я стала свидетельницей разговора мужа и Глеба о работе. Последний поинтересовался, почему Руслан, вложив деньги в одну из фирм, так быстро избавился от нее. На что мой муж ответил: «Я не трачу время на бесперспективный проект. Отдачи нет, проще скинуть его и вложить бабки в другое дело».

Сейчас я чувствую себя этой фирмой. Появились трудности — он слил меня, отряхнулся и пошел дальше.

Ну, что ж. Значит, мне следует сделать то же самое. Подлатать сердце и жить дальше.

Заезжаю в супермаркет за продуктами, а потом еду загород на дачу, куда папа перебирается на каждое лето. Там хорошо, почти деревня. Небольшой домик, тепличка и огород. А за забором тихая мелкая речка и березовая роща.

Добираюсь за час, потом еще несколько минут сижу в машине, чтобы настроиться на разговор с папой. Сегодня я хочу сообщить ему, что намерена съехать от него. Благо, и повод достойный нашелся. Ездить на работу действительно далеко.

— Ну, как ты? — спрашивает, внимательно всматриваясь в мое лицо.

— Нормально, — тяну губы, — все хорошо, пап… правда.

— Да? Он не грубил?.. Не угрожал?

— Нет, ничего такого.

Быстро отворачиваюсь, пряча за суетой дрожащую нижнюю губу. Все-таки, до исцеления мне еще очень далеко, раз при одном только упоминании о муже, ком к горлу подкатывает.

БЫВШЕМ муже. Бывшем!

Боже…

— Пап, можно я на речку схожу? Сегодня тепло.

Он, чувствуя мое настроение, лишь мрачно кивает. А я, быстро переодевшись в шорты и майку, беру старый плед, бутылку воды, шляпу и огородом выхожу к реке.

Прохожу вдоль берега метров двести и, выбрав место в тени берез, ложусь на спину и закрываю лицо шляпой.

Прикрыв глаза, пытаюсь отключить мысли. Концентрируюсь на ощущениях и ловлю подаваемые рецепторами сигналы.

Теплый ветерок на коже. Тихое журчание воды. Шелест листьев над головой. Жужжание пчел. Стрекот кузнечиков.

Не выходит. Не очищается сознание. Тянет под грузом отчаяния вниз. Окунает в грязь и кислотой насквозь пропитывает.

О каком умиротворении может идти речь, если я внутри заживо сгораю? Если мыслями все время с ним, с предателем?..

Картинки в голове рисую и представляю, как он с ней. Стоны их, как наяву, слышу, запахи чувствую…

Почему он решился на это?.. Почему?! Сколько бы я ни думала над этим, ответа не приходит.

Что было у нас не так?.. Чем я плоха, если у него на другую встал?.. Я ведь не ханжа, в постели многое ему позволяла, более того, сама от этого удовольствие получала. Да и похолодания никакого у нас не было.

Брал меня часто, жадно. Заводился с полуоборота.

Зачем ему она?! Что такого она ему дает, чего не смогла дать я?..

Любовь?.. Влюбился в нее?

Но ведь и мне говорил, что любит…

Ладно. К чему ворошить прошлое? Отпустить. Пусть живет, как знает и любит, кого хочет. А мне… мне бы времени немного, а там, глядишь, и наладится все.

Тяжело вздохнув, принимаю сидячее положение и решаюсь сообщить девочкам, что отныне я снова Мария Сокульская.

— Ну, наконец-то! — выпаливает в трубку Таня, — почему так долго?

— Можешь поздравить, я официально разведенка!

— Ну и что? Я тоже. Жить это не мешает, — усмехается она, — как все прошло?

— Буднично. Поставили свои росписи и разошлись в разные стороны, — проговариваю на высокой ноте, но на последнем слове срываюсь на писк.

— Поревела уже? Или ночи ждешь?..

— Я больше не хочу, Таня. У меня грудь болит от этого, и горло, как при ангине.

Это правда. Слез стало меньше в последние дни, несмотря на то, что боль не притупилась — просто стала уже привычной. Но сегодня ночью я, наверное, закачу прощальный гала — концерт.

— Я могу приехать, — проговаривает она тихо, — приехать?

— Я у папы на даче.

Сейчас жалею, надо было в городе остаться. Позвать Таню к себе и напиться.