Scherzo - Элисон Крафт

— Вы кто? Я никогда вас здесь не видел. А я на этой лавке уже три месяца сижу, каждый день в это время, — он поднял руку и для убедительности посмотрел на часы.

— Вы хотите, чтобы я ушла? — Люси растерялась.

— Вовсе нет, разве я это сказал? — голос у незнакомца был глухой и совсем невыразительный, в отличие от его внешнего вида.

Твидовая клетчатая куртка, белый плотный свитер с высоким горлом, черные отлично сидящие джинсы и коньячного цвета начищенные туфли на толстой подошве. В нем сочетались французская расслабленная элегантность и роскошный дизайнерский шик. Загорелая кожа, аккуратные очки в черной оправе с красными дужками, за стеклами которых на нее пристально смотрели слегка близорукие миндалевидные глаза. «Совсем как у Адель, поразительное сходство!» — пронеслось в голове Люси. Копна беспорядочно вьющихся темных волос придавала незнакомцу слегка неопрятный, но продуманный харизматичный вид.

— Я с радостью бы с вами поболтал, если вы готовы отвлечься от своего увлекательного занятия. Что вы там пишете? — не дожидаясь ответа растерявшейся Люси, он поднял с земли тетрадь и протянул ей.

— Ну, что, я присяду? Или мне найти себе сегодня другой уголок в этом земном экзотическом раю. Здесь это не трудно. — он смотрел на Люси доброжелательно и заинтересованно.

— А хотите, пойдемте, я вам покажу банановое дерево и цветущий олеандр, нигде в природе вы не встретите такое соседство. Только здесь всё возможно. Недалеко целый лес диковинных растений, которые прекрасно сосуществуют.

Ощутив себя как в старом кино с испорченной пленкой, где звук течет и отстает от картинки, Люси произнесла:

— Я пыталась записать очередную историю лягушки. Ее зовут Боня, а ее друга — Мартин, ему 8 лет. Но, кажется, я задумалась и уснула, — после она не могла объяснить, с чего вдруг вообще начала это объяснять незнакомому человеку.

И добавила, как под гипнозом:

— Садитесь конечно, я тоже буду рада с вами поболтать. Вам, кстати, очень идет эта оправа. Это Prada прошлого сезона, кажется?

«Господи, что я несу» — запоздало вспыхнула мысль в ее медленно проясняющемся сознании.

— У вас здорово получается спать с открытыми глазами. Я перед вами минут десять стою. Ну раз вы проснулись, не расскажите те ли мне эту историю, интересно, как ваша лягушка оказалась в самом засекреченном государстве мира? И что это за друг у нее такой… он, вероятно, аккредитован при Святом престоле… Или… я теряюсь… Расскажите как вы смогли попасть на территорию закрытого города, этого царства-государства? Без специального разрешения не получится, я точно знаю, — при этом он снял очки и взглянул на дужку, — точно, Prada. Вы что, дизайнер оправ?

— А вы как здесь оказались, я не видела, как вы появились. Я не дизайнер оправ, у меня просто такие же очки есть. Похоже, вы тоже не из местных садовников. Или ваш дедушка здесь служит, а вы приехали на каникулы его навестить? И вероятно, вы француз, вы на француза похожи…

— Ну я не совсем француз, но имя французское: Жан. Моя бабушка была влюблена во француза, эта романтическая история тянулась за ней шлейфом всю жизнь. А вам бы подошло имя Луция, — он произнес это с ударением на первый слог. — А вас как родители назвали на самом деле?

— Практически так и назвали.

Люси перевела взгляд на высоко поднявшееся ясное небо, с удивлением обнаружив, что день почти в разгаре. Потом повернулась к нему и продолжила:

— У моего друга отец служил начальником спецслужбы, обеспечивал безопасность священной персоны и его резиденции. Ну и…

— Ну и можно не продолжать, тогда все понятно! Вы сегодня только приехали, надолго?

— Утром, пришла пешком. А завтра также пешком уйду, — Люси улыбалась, забавляясь их разговором. — А вы чем занимаетесь здесь три месяца?

— Ну, я здесь вдохновляюсь цветущей атмосферой, вот клевером, например, — он показал пальцем на островок свекольно-синих цветочных головок в изумрудной траве. — Я делаю эскизы для новой коллекции Coppola&Toppo. Это итальянская марка бижутерии, она основана была еще в 46-м году. Но всё проходит, всё меняется… Мода сменилась и после смерти Лиды Копполы в 86-м деятельность фирмы прекратилась, украшения перестали выпускать. Так что вы возможно и не знаете о ней. Но сейчас внучка основательницы бренда решила его возродить…

— Вас, возможно, это удивит, — протянула Люси, потому что в ее голове мысли встрепенулись как потревоженные мотыльки, — но я знаю их авторские работы. Эти творения особенно ценились великими французскими кутюрье… И я знаю, что Balenciaga, Balmain, Dior, Fath, Lanvin и Schiaparell, например, любили их использовать как аксессуары в своих коллекциях…

— Вы меня удивили! — воскликнул Жан и с новым, каким-то жгучим интересом посмотрел на Люси.

Она рассмеялась и смущенно добавила:

— У меня даже хранится эскиз их нового кольца, названного моим именем. Я так была вдохновлена, когда увидела их винтажные украшения и узнала о возобновлении эпохи «дольче вита», что написала в компанию письмо с восхищением. И даже нагло выразила желание сняться в одном из их фантастических колье!

— Серьезно?! Ваш рассказ становится интригующим! Покажите ваши руки, — Жан взял ее ладони и развернул их к себе тыльной стороной, — а теперь шею покажите.

Люси размотала шарф и послушно подняла волосы, повернувшись к нему профилем.

— Ну и что, — спросил он, хитро прищурившись сквозь очки, — пригласили вас на съемку?

— Не-е-ет… — Люси развела руками.

— Это пока «нет». Пригласят, — в голосе Жана звучала спокойная уверенность. — Ладно, я предлагаю вам в обед встретиться в столовой, она прямо здесь рядом, в художественной мастерской. Там можно съесть отличный минестроне или настоящую итальянскую пасту. Пришлете мне почитать рассказы из жизни наглой зеленой лягушки?!

— Пришлю, напишите свой электронный адрес! — Люси радостно согласилась, чувствую себя с этим незнакомцем теперь совершенно свободно.

После обеда и Люси и Жан решили, что каждый займется своими делами. Но в ближайшие пару дней, пока она будет в Риме, он позвонит, и они обязательно встретятся еще раз.

Люси мало спала за эти сутки. Она заглянула во многие укромные уголки сада, наслаждаясь одиночеством и покоем. За все недолгое время, прожитое в этом удивительном месте, она привела в порядок мысли и оставленные на время дела казались ей теперь не такими значительными, как прежде.

Утром, вернувшись в свой отель, она развернула переданную ей Томмасом записку от Алекса и набрала записанный там номер телефона.

Через несколько гудков ей ответил сонный и сердитый голос адвоката.