Последний проблеск света - Клэр Кент

Звук тихий, приглушенный, едва различимый. Но я точно это слышу.

Странный, ритмичный, шлепающий звук.

Какого черта?

Я моргаю и продолжаю слушать. Это доносится из ванной, и закрытая дверь не позволяет мне расслышать.

Но это что-то…

Мои глаза широко распахиваются, когда я понимаю, что он там делает.

Само собой, я знаю, что он делает.

Он сильно возбудился в постели. И теперь он решил об этом позаботиться.

Мое возбуждение распаляется и скручивает мое тело, когда я представляю его в ванной, пытаюсь представить его лицо, пока он дрочит.

Это нечто личное. Я не должна подслушивать.

Но ничего не могу с собой поделать.

И это заставляет мое тело испытывать нечто большее.

Не раздумывая, я запускаю руку под пояс леггинсов, пока не нахожу клитор. Я потираю его быстрыми и сильными круговыми движениями, заглушая тяжелое дыхание подушкой.

Я слышу Трэвиса. Он все еще трудится в ванной.

И я тоже.

Я еще не достигаю пика, когда слышу низкий хриплый звук, что-то среднее между хрипом и стоном. Шлепки прекращаются.

Я двигаю пальцами быстро и сильно, чтобы кончить, пока он не вернулся в комнату.

Мой оргазм накатывает быстрой горячей волной, и я хрипло ахаю в подушку, когда мое тело расслабляется.

Я успела вовремя. Я слышу, как дверь ванной открывается.

Мое тело теплое и расслабленное от оргазма, и я прячу лицо, чтобы он не увидел, как я раскраснелась. Я слышу, как он ходит вокруг, собирая мусор и перекладывая наши припасы. Затем я различаю шорох ткани. Должно быть, он переодевается, снимая спортивные штаны.

Через несколько минут я чувствую ладонь на своем плече.

— Лейн. Лейн. Уже утро.

Я издаю шмыгающий звук и перекатываюсь, открывая глаза.

— О. Утро. Привет.

— Привет, — он не улыбается, но это нормально.

Он выглядит серьезным. Собранным и естественным. Не знай я лучше, я бы и не догадалась, что он только что делал в ванной.

А он не узнает, что я делала под одеялом.

По утрам мы всегда тихие, так что все нормально, пока я встаю и переодеваюсь в свою одежду и чистое нижнее белье из вчерашнего дома. Мы делим консервированное фруктовое ассорти (Трэвис отдает мне все вишни), а потом мы выходим, чтобы облегчиться и собрать вещи.

Мы проверяем соседние дома, пока не находим машину с бензином, наполняя бак джипа и канистру.

Затем мы отправляемся в дорогу.

***

День проходит без каких-либо событий. Мы не наталкиваемся на населенные города, но также не добиваемся большого прогресса, потому что дорога сильно повреждена землетрясениями. Нам постоянно приходится съезжать с нее и пробираться через канавы и обломки.

Время клонится к вечеру, когда Трэвис говорит, что нам стоит высматривать бензин. Вскоре мы натыкаемся на старый фермерский дом с гаражом на две машины, который не выглядит слишком поврежденным.

В гараже два автомобиля — старый пикап и седан. Мы пополняем запасы топлива, а я захожу во двор, чтобы пописать за деревом.

Я уже застегиваю ширинку, когда замечаю что-то внизу двора.

— Эй, Трэвис!

Я слышу хмыканье и понимаю, что он меня слушает.

— Там ручей. Надо проверить, вдруг вода достаточно чистая, чтобы вскипятить ее и наполнить бутылки.

Он присоединяется ко мне с пакетом, в котором лежат наши пустые бутылки, и мы спускаемся к ручью, наклоняясь, чтобы опустить руки в воду и проверить ее чистоту.

— Неплохо, — Трэвис набирает воду пригоршнями и умывает лицо. Мы наполняем пустые бутылки. Потом мы вскипятим эту воду, когда будет время развести огонь. Затем Трэвис запускает руку за плечо, хватает ткань футболки (это одна из новых, черная с вырезом под горло) и стягивает ее через голову.

Я наблюдаю, как он встает на колени и брызжет водой себе на лицо, руки и грудь, особенно уделяя внимание подмышкам и предплечьям.

— Хорошая идея, — мне приходится силой оторвать взгляд от воды, стекающей по его голой груди. — Я могу принести мыло и полотенце, помоемся по-настоящему… если ты считаешь, что у нас есть время.

Трэвис выпрямляется, наблюдая за мной своим мокрым и задумчивым лицом. Он смотрит на небо, затем обратно на меня.

— С таким же успехом можно остановиться. Остаться тут на ночь.

Я стараюсь скрыть радость от его слов.

— Правда? Так рано? Мы могли бы ехать еще час до наступления темноты.

Он пожимает плечами.

— Да, но это хороший дом. Возможно, позже не удастся найти другой. И тут есть ручей. Мы можем помыться и развести костер. Вскипятить воду для бутылок, хорошо поужинать и провести ночь внутри.

Я практически обнимаю себя.

— Звучит здорово. Я пойду, подгоню машину, чтобы не тащить все в руках…

— Я могу…

— Ты весь мокрый, — я уже бегу вверх по холму к дому, где мы припарковали джип. — Я сама.

— Достань пистолет! — кричит Трэвис мне вслед. Напоминание кажется машинальным, привычным, нежели вызванным спешкой. Он снова плещется в воде.

Я притормаживаю и делаю, как он говорит. Машина припаркована перед домом, ее совершенно не видно от ручья. Мы несколько часов не видели ни единой живой души, но нет причин вести себя глупо.

Я глупа.

Я улыбаюсь и напеваю себе под нос, добравшись до джипа. Я думаю о мытье, о вечере у костра и ужине с Трэвисом. Может, мы наконец-то сделаем макароны с сыром.

Теперь у меня есть шампунь. Я могу нормально помыть волосы.

Я сажусь за руль, положив пистолет на пассажирское сиденье.

Затем я замечаю, что ранее мы оставили заднее отделение открытым, так что выхожу, чтобы закрыть его.

— Ты глянь. Я ж сказал, что слышал девчонку, — голос раздается позади меня. Мужской. Грубый. Незнакомый.

Я разворачиваюсь и вижу, что приближаются два грязных бородатых мужчины.

Понятия не имею, откуда они взялись. Раньше их тут не было. Но теперь они здесь. В считанных метрах от меня.

Я инстинктивно тянусь к кобуре, но она пустая, так что я хватаюсь за нож.

— Не подходите, — хриплю я, мое горло сжимается от паники.

Я привыкла иметь дело с враждебными мужчинами, но эти двое застали меня врасплох. Я не готова ментально. Я так потрясена и напугана, что едва могу дышать.

Тот, что заговорил ранее, хохочет. Это хриплый, уродливый звук.

— А она бойкая. Люблю девочек с характером.

— Я тут не одна, — выдавливаю я, пятясь назад от их приближения. — И я вас убью, если тронете меня хоть пальцем.

Мужчина снова хохочет.

— Сдается мне, ты одна. Я составлю тебе компанию. Я уже несколько недель не видел хорошенькой киски. Что скажешь, Хэнк?

Хэнк