Последний проблеск света - Клэр Кент

— Не знаю. Если она не хочет…

— Ты разве не слышал? Весь мир скатился в жопу. Уже неважно, хочет сучка или нет.

Теперь они приперли меня к джипу, подходя с двух сторон. Трэвис недалеко. Я знаю, что он мне поможет. Я пытаюсь закричать, чтобы дать ему знать — он мне нужен.

Мое горло так сдавило, что получается издать лишь писк.

От этого первый мужчина гогочет.

Я пытаюсь снова, но так же безуспешно. Это ужасно. Кошмарно. Я не могу издать ни звука.

Мне надо что-то предпринять. Немедленно. Раз кричать не получается, я бросаюсь на Хэнка и рассекаю его руку ножом.

Он воет и отшатывается, и я бросаюсь к пассажирскому сиденью, где оставила пистолет.

Я почти добираюсь туда, но первый мужчина настигает меня и хватает сзади.

— А ты норовистая, да? — его ужасное дыхание обдает меня через плечо.

— Брось, чувак. Отпусти ее. Она этого не хочет, и у меня вообще-то кровь идет.

— Она получит это, хочет она того или нет, — одна из его рук возится с низом моей футболки.

Ком в горле уходит, и наконец-то удается закричать.

Дальше все происходит так быстро, что я едва могу отследить отдельные движения. Я отчаянно извиваюсь в его руках. Он изменяет их положение, чтобы лучше меня контролировать, и подносит одну руку к моей шее.

Теперь его предплечье достаточно близко.

Я впиваюсь в него зубами как можно сильнее и бешено извиваюсь в его хватке.

Я кусаю до крови.

Он разъяренно ревет и отпускает меня, но прежде чем я успеваю отпрянуть, он замахивается кулаком. Если бы удар пришелся в полную силу, я бы потеряла сознание, но он лишь вскользь задевает мою щеку. Все равно больно. И я теряю равновесие и падаю.

Даже в этот момент я тянусь к оружию.

Затем раздается другой звук. Я вообще его не узнаю.

Это похоже на рычание. На дикое животное.

Но это не так.

Это Трэвис.

Он бежит со всех ног и набрасывается на нападавшего мужчину, повалив его с такой силой, что тот отлетает на пару метров.

Драка быстрая и неприглядная. Я едва могу ее отследить. Трэвис оказывается сверху другого мужчины. Поначалу он бьет только руками, но потом противник вытаскивает нож и атакует им. Трэвис каким-то образом отбирает оружие.

А потом проливается кровь.

Много крови.

Трэвис вонзил охотничий нож в шею мужчины сбоку.

Тот умирает за считанные секунды.

Трэвис встает, поднимает свой дробовик и упирает приклад в плечо, прицелившись в Хэнка.

Хэнк наблюдал за всем словно в опешившем трансе, но теперь поднимает руки и делает шаг назад.

— Это не я. Это был не я!

— Не он, — каркаю я с земли. — Это был не он. Он говорил другому парню остановиться.

Трэвис выстреливает над головой мужчины. Выстрел оглушительно гремит в послеобеденной тиши.

— Беги. Беги немедленно.

Хэнк стремительно разворачивается, не обращая внимания на кровь от оставленной мною раны, и бежит. Он не останавливается и не оборачивается.

Трэвис ждет, пока он не скрывается из виду. Затем опускает оружие и подходит ко мне. Он опускается на колени и пытается нежно заставить меня выпрямиться.

— Черт. О черт, Лейн. Ты в порядке?

Я пытаюсь сказать, что все нормально, но выходит лишь какой-то скулеж.

Он издает невнятный гортанный звук, и его лицо на мгновение искажается.

Моя голова раскалывается, я оглушена ударом, но понимаю, что серьезного урона нет. Я пытаюсь заставить свое горло нормально работать.

— Я в порядке. В порядке.

Он осматривает то место, куда мужчина ударил меня.

— Кровь идет?

Трэвис прикусывает губу.

— Совсем немножко.

— Я хочу помыться. Его пот… его пот повсюду на мне…

Трэвис что-то бормочет и встает, помогая мне подняться. Когда мои колени подкашиваются, он подхватывает меня на руки и несет к пассажирскому сиденью джипа. Я опускаю руку, чтобы убрать свой пистолет (зачем, черт возьми, я оставила его там?), и Трэвис нежно садит меня на сиденье.

Он заводит машину и едет к ручью, после чего выносит меня на берег.

Я могу ходить. Я знаю, что могу.

Просто сейчас у меня нет силы воли спорить с ним.

Трэвис роется в наших вещах в поисках мыла и полотенца, затем опускается на землю рядом со мной. Я уже наклонилась и плещу водой себе в лицо.

Я уже неспособна чего-либо стесняться. Я просто хочу смыть с себя запах и пот этого ужасного мужчины. Я стягиваю футболку, бросаю на землю и брызгаю водой на свою грудь и руки.

Я беру предложенное Трэвисом мыло, намыливаюсь и ополаскиваюсь, тру свою кожу, пока запах мужчины не исчезает. Я утыкаюсь лицом в сырое полотенце и с минуту трясусь, наконец-то избавляясь от напряжения.

Трэвис встает, и я не знаю, зачем, но потом он возвращается с другим полотенцем. Он макает один конец в воду, затем протирает им мою спину. Я дрожу, пока он намыливает то место, а затем еще раз протирает полотенцем.

Его руки такие осторожные. Такие мягкие.

— Тебе нужно… — его голос срывается, будто он забыл, как им пользоваться.

Я опускаю полотенце и вижу, что он жестом показывает на мои джинсы.

— Нет. Там он меня не трогал.

Я вижу, как это отражается на его лице.

Трэвис протягивает руку, убирает часть волос, выбившихся из моих кос, затем опускает руку обратно на колени.

— Можно мне… можно мне обработать… место, где он тебя ударил?

Я без слов киваю и наблюдаю, как он встает и возвращается с антисептической мазью и пластырями.

Он аккуратно стирает кровь, затем приклеивает один большой пластырь.

— Ранка не очень большая, — бормочет он. — В основном будет синяк.

Мне все еще больно в том месте, куда ударил кулак мужчины. Все могло быть намного хуже.

Я не могу перестать дрожать. Мое нутро скручивает тошнотой.

— Спасибо, — хриплю я.

Его лицо снова искажается.

— За это. И за то, что пришел на помощь.

— Я должен был прийти раньше. Прости. Я понимал, что ты задерживаешься. Я должен был… — его акцент усиливается, когда он расстроен.

— Ты пришел вовремя. Спасибо. Это я дура. Я не сохраняла бдительность. Я…

— Ты не дура. Ты не сделала ничего плохого. Это он. Это все он, — его голос снова становится хриплым и почти свирепым, но он все равно нежно убирает мои волосы с лица.

— Я вела себя как дура. Я же знаю, что не надо ослаблять бдительность. Я