Научу тебя плохому - Виктория Победа

— Да? Что-то мне слабо верится, — он улыбается хищно, в глазах отражается хищный блеск.

— А… а может я фригидная, — я сама от себя подобных слов не ожидаю, просто выплевываю первое, что приходит в голову и вскрикиваю, когда, сделав резкий выпад, Марк подхватывает меня за талию и сажает поверх какой-то коробки у стены.

— Фригидная, значит? — шепчет, наклонивших к моему уху. — Это можно проверить.

И вот сейчас я должна запаниковать, как это всегда бывает, но почему-то не паникую. Наоборот, прыснув, вдруг начинаю смеяться, да так, что остановиться не могу.

Странная, совершенно иррациональная реакция. Как я вообще умудрилась ляпнуть что-то подобное? Фригидная? Да я даже слов таких никогда не знала. А может так выглядит истерика?

Марк сначала смотрит на меня удивленно, явно не ожидая от меня подобной реакции, а потом расплывается в улыбке и костяшками пальцев касается моего лица.

— Ты красивая, Есь, тебе говорили? — произносит хрипло, с надрывом каким-то. Больше не улыбается, смотрит серьезно, напряженно даже. И мне тоже уже не смешно, совсем не смешно.

К чему он это?

Откладываю в сторону сомнительную штуковину и упираюсь ладонями в широкую грудь парня, качаю головой и пытаюсь оттолкнуть, а он только сильнее ко мне прижимается, ближе. Запах его парфюма ударяет в ноздри, что-то интересное, с цитрусовой ноткой и легким, едва заметным табачным шлейфом и я невольно втягиваю носом аромат. Такой знакомый, родной. Такой у папы был. На глаза как-то сами собой наворачиваются слезы, а ведь это просо запах, просто чертов запах!

— Есь? Ты чего? Да что за реакция у тебя такая? — заметив мои слезы, Марк отступает, берет меня за подбородок и себе в глаза смотреть заставляет. Глядит на меня озадаченно, челюсти сжимает так, что на острых скулах начинают играть желваки.

А у меня ком поперек горла встает и никак не двигается, слова застревают. Не могу, просто не могу. Отталкиваю парня, остервенело мотая головой.

— Успокойся, слышишь? Я не собирался ничего делать, я просто пошутил, Есь, неудачно пошутил.

Он говорит, шепчет, голос у него такой обеспокоенный.

— Де…дело не в тебе, — произношу заикаясь, тихо, едва слышно. — Я просто вспомнила, — всхлипываю, моргаю часто, чтобы окончательно не расплакаться.

— Вспомнила что, Есь? Кто тебя обидел?

— Нет… просто, просто ты пахнешь как, — сжимаю пальцы на его кофте, наверняка царапая кожу сквозь не слишком плотную материю.

— Как кто? — спрашивает нетерпеливо.

— Как папа.

Марк прекращает напирать, просто смотрит, внимательно, хмуря лоб.

— Папы больше нет? — интересуется осторожно.

— Нет, — качаю головой.

Он кивает, ладонью моей щеки касается, проводит пальцем по скуле, стирая дорожку слез.

— Не думай об этом, давай лучше ассортимент изучать, тебе с ним работать, — подмигивает мне и отходит назад.

В каком смысле изучать? Смахиваю с лица слезы, и соскакиваю с коробок.

— Но ты сказал, что нужно только сканировать и забивать информацию в компьютер.

— Сказал, — соглашается, — но ты все равно должна знать, с чем мы работаем, на случай форс-мажора.

— Какого еще форс-мажора?

— Разного, Еся, разного. Все, не болтай, сюда иди. Или ты передумала может?

Щурится хитро, скалится, на меня с интересом смотрит. Гад. Да черта с два!

Я трусиха, конечно, и мне всегда проще было голову в песок зарыть и сделать вид, что ничего не происходит, а после смерти родителей эта моя особенность и вовсе усилилась в разы, но сейчас… сейчас мне просто на зло хочется показать, что ничего у этого гада не выйдет.

— Не передумала, просто это неожиданно.

— Ну тогда давай смотреть.

Он какое-то время осматривается, переводит взгляд с одних коробок на другие. Я все это время жду, пока Марк вымолвит хоть слово, жду молча, уговаривая себя держать лицо. А у самой ладошки потеют и щеки краснеют, потому что как представлю себе, что мне предстоит обсуждать и «изучать», так сквозь землю провалиться хочется.

Очень сильно хочется.

А потому я продолжаю твердить себе, что так надо, что не самый это плохой вариант и вообще, мне, можно сказать, повезло. Склад, пусть даже таких специфических товаров, — это же просто подарок. Ни с кем не нужно говорить, никого не нужно видеть, тыкай себе на кнопочки, да распаковывай коробочки. И не нужно постоянно по сторонам озираться, оглядываться, не нужно прятать лицо за волосами, опасаясь встретить знакомых. Так что это хорошо, что так получилось, а к ассортименту и привыкнуть можно. Чего уж.

— Так, пожалуй, начнем вот с этого угла, — Марк тыкает на гору коробок в дальнем левом углу, а потом берет меня за руку и словно куклу тряпичную, тащит в нужную сторону. — Здесь у нас вибраторы, — продолжает серьезно, но я-то знаю, знаю, что он, гад такой, потешается.

— А зачем так много?

— Ну во-первых, они все разные, — отвечает непринужденно, — а во-вторых, это самый ходовой товар.

Господи, я что серьезно это слушать собралась?

— Здесь они все расположены по порядку, то бишь по назначение и виду. В общем-то на коробках есть картинки, но запомнить тебе все же придется, потому что иногда работать нужно быстро.

Я осматриваю огромное количество коробок, и очень слабо себе представляю, как вообще можно запомнить хотя бы половину имеющегося ассортимента.

— Так вот, — тем временем продолжает Марк, словно не замечая моего смятения, — что касается видов, как я и сказал, они разные бывают, самые ходовые вагинальные, анальные и клиторальные, еще есть более специфичные, например, для двойного проникновения, ну это если хочется острых ощущений, а еще, вот, — он берет одну из коробок и вручает ее мне, — это для ношения, я их повседневными называю, — добавляет Марк с видом профессора Йельского университета.

— Пп…повседневными? — я уже не просто красная — пунцовая.

— Ну да, — смеется, — смотрела фильм «Голая правда»? Старый он, можно сказать древний.

— Нет.

— Нет? Там у героини были вибро-трусы, не смотри на меня так, я серьезно.

— Что, и такие бывают?

— Бывают, — кивает, — но по отзывам не фонтан, поэтому у нас их нет. Есть игрушки поинтереснее. Вагинальные шарики, например, правда, изначально у них была иная функция.

— И что…что с ними делают?

— Как что? Вставляют во влагалище и получают удовольствие, естественно. В любое время, в любом месте.

— И что, вот так просто…

— Что?

— Ну это странно, — пожимаю плечами и отдаю ему коробку со странной формы фигурой на картинке.

— Странно, что люди хотя получить удовольствие даже в самых неожиданных местах? — его голос становится хриплым, вкрадчивым. — В этом нет ничего странного, Еся, это охренеть как приятно, — шепчет рядом с ухом.

— Ты так говоришь, как будто сам пробовал.

— Секс?

— Игрушки.

— Было дело, — хмыкает, — я вообще люблю экспериментировать.

Боже, божечки, зачем я вообще продолжаю? Ну сделала бы вид, что ничего не происходит, слушала бы молча.

— Но у тебя же нет…

— Нет чего? — он прекрасно все понимает, издевается просто.

— Ну ты парень!

— И? Разве я сказал, что пробовал на себе?

— Ты, кажется, собирался показать мне ассортимент, — напоминаю, а он только ухмыляется. Гад.

— Все не покажу, слишком много, все равно не запомнишь, к тому же ты все еще болеешь.

— Но…

— Все, Еся, я и так пошел на уступки.

— Ладно.

— Так, что у нас тут, о… а здесь у нас стимуляторы клитора, полезная штучка, хочешь все же подарю? — продолжает подшучивать.

— Не надо мне ничего дарить! — восклицаю, не сдержавшись, а он, гад такой, смеяться начинает. А потом возвращает коробку на место, и резко меня к себе притягивает.

— В общем-то правильная позиция, малыш, — касается губами моего виска, да что ж такое, — игрушки — это хорошо, но хороший секс с живым мужчиной ничего не заменит.

Я в ужасе смотрю на этого засранца. На странного, до ужаса странного парня, чье настроение меняется со скоростью звука. Это он… это он что же меня сейчас соблазнить пытается? Или просто дразнит? А как же «ты не подходишь»? Собственно, продолжить анализировать сложившуюся, весьма пикантную ситуацию, мне не удается, потому что со стороны раздается отчетливое «кхмм».

Резко вырвавшись из объятий Марка, я отскакиваю от него, словно от прокаженного и перевожу взгляд на источник звука, стоящий у входа. Опираясь на косяк, на меня взирает незнакомый парень.

— Это чем вы тут занимаетесь и что за прекрасное создание? — произносит улыбаясь, с меня взгляда не сводит.

— Темыч, — я подскакиваю на месте от совершено бешеного рева Марка, — а ну свалил нахер отсюда.

— Да ладно, че ты орешь, как потерпевший, — этот самый Темыч начинает смеяться