Без тебя - Тори Майрон

Я не бросала слов на ветер, когда говорила, что делаю всё возможное, чтобы снабдить Джей-Джея самым лучшим. Мы живём не в дешёвой маленькой квартирке, а в трёхкомнатных апартаментах в новостройке недалеко от живописного парка и реки. Я закупаюсь только качественными витаминами и дорогими натуральными продуктами, а не тем, что стоят в магазинах со скидками и сомнительным составом. Оплачиваю самую крутую и профессиональную няню из всех, что смогла найти. И в случае болезни Джереми всегда трачусь на первоклассное лечение. И этот раз не будет исключением.

— Мне нужно успокоиться и как следует подумать, где смогу найти как минимум пятьдесят штук, чтобы суметь оплатить всё, что будет необходимо для оплаты операции и последующего восстановления Джей-Джея.

— Если бы у меня была в запасе такая сумма, я бы непременно одолжила тебе. За эти годы Джереми стал мне как родной. Но ты сама знаешь, на что уходит почти вся моя зарплата.

— Да. Знаю. Я даже не думала просить деньги у тебя, — тут же заверяю я, прекрасно зная ситуацию Амелии.

Помимо двух детей, она заботится и о больной матери. У неё и своих трат хватает.

— А что насчёт твоей мамы? Она не сможет помочь?

— Ты прикалываешься? Помочь, тем более финансово, — это никак не про неё. Моя мама может только тянуть из меня деньги, а не наоборот.

Что, собственно, она и делает всю жизнь. И если во время брака с Полом мне ничего не стоило каждый месяц посылать ей определённую сумму, лишь бы она не заявлялась к нам домой и не портила мне настроение своими мерзкими высказываниями, то после рождения Джей-Джея обеспечивать её стало для меня напрягом. Но у меня нет вариантов. Моя мать умеет добиваться своего. И зачастую она делает это с помощью шантажа.

— А кредит пробовала взять? — интересуется Лия, вырывая меня из удручающих мыслей о матери.

— Пробовала. Обошла уже все банки. И все отказали. На мне и так висит ипотека за квартиру, плюс я недавно потеряла работу. Никто не согласился выдавать кредит матери-одиночке без постоянного дохода. Мои подработки фотографом эти сволочи не стали брать во внимание. И плевать они хотели на то, что от их решения зависит жизнь ребёнка. Уроды!

— Вот чёрт. А какие-нибудь друзья или дальние родственники? Неужели никто не может помочь?

— Нет у меня никаких дальних родственников. Как, впрочем, и друзей с такими финансовыми возможностями. Я позвонила нескольким фифам, с которыми раньше общалась. Две даже не ответили на звонки, одна написала смс, что перезвонит позже, но прошло уже несколько дней, а она так и не перезвонила. Про Джину вообще слов нет. Истеричка с лёту начала на меня орать, как только подняла трубку. Я и слова не успела сказать.

— Орать? Почему?

— Потому что считает, что по моей вине её котик охладел к ней.

— Кто?

— Неважно. Я не хочу сейчас говорить об этой идиотке. Как и об этом похотливом козле, который часто названивает мне вечерами. Хотя… Чувствую, если не найду другой вариант, то придётся вытянуть деньги у него, а потом расплачиваться натурой, — морщась, выдаю я, чем неслабо удивляю Лию.

— Ты серьёзно?

— Конечно серьёзно. Я ведь уже все варианты испробовала. Даже своему бывшему любовнику позвонила с той же целью. Он хотя бы мне приятен, не то что этот обколотый ботоксом старик. Но увы, Вейн тоже проигнорировал меня. Все как будто сговорились не отвечать на мои звонки.

— А мужу тоже звонила?

— Чего? — на сей раз я несказанно удивляюсь, бросая на Амелию ошарашенный взгляд.

— Я спрашиваю: мужу бывшему тоже звонила? Если я правильно помню твои рассказы, он тоже при деньгах.

— Ты правильно запомнила, но явно забыла, по какой причине мы с ним развелись и на какой ужасной ноте расстались.

— Ну и что? Это случилось давно, Кортни. Неужели с его любовью к детям он не согласится одолжить тебе деньги на операцию мальчику только потому, что вы плохо разошлись?

— Я не знаю, — с отчаянием выдыхаю я.

— И не узнаешь, пока не спросишь у него, Кортни. Серьёзно. Подумай об этом.

А я даже думать об этом не хочу, но… Думаю, чёрт побери. Даже несмотря на то, что до слов Амелии ни на секунду не помышляла о том, чтобы обратиться к Полу за помощью, ведь он не знает о существовании моего сына, и я больше трёх лет делаю всё, чтобы он о нём и не узнал.

По приезде в Спрингфилд я решила не сразу рассказывать истинную причину своего возвращения в город «подругам», которые были знакомы с Полом. Интуиция подсказывала, что с этим стоит подождать, и чуйка не подвела меня. Уверена, Джина быстренько растрепала бы Полу о Джереми. Если не во время моей беременности, то сейчас, когда считает меня виновницей их с Мартином разлада.

Ещё в целях сохранить сына в секрете от бывшего мужа и ото всех, с кем он знаком, я никогда не выставляю фотографии с Джереми в соцсетях. Все их храню лишь на компе и в телефоне. Не слишком часто посещаю с Джей-Джеем общественные места в центре города и самое весёлое — плачу родной матери, чтобы она не вздумала рассказать Полу о Джереми. В этом, собственно, и заключается её шантаж. Неплохо придумано, правда?

Я действительно плачу родной матери за молчание. Но я не могу иначе. Я не могу позволить Полу узнать о сыне, о котором он всегда мечтал. Которого я всегда отказывалась ему подарить. Который должен был быть его, но увы. И всё благодаря тому, что я разрушила наш брак самым мерзким способом, а потом уехала.

Я и так причинила слишком много боли Полу. Я разбила ему сердце. Я уничтожила наши отношения. Сказать ему ещё и о том, что у меня есть ребёнок от другого мужчины — то же самое, что всадить нож в спину. Даже спустя четыре года разлуки.

Разумеется, Пол давно уже пережил наш разрыв, но я ни за что не поверю, что за его равнодушием, которое я увидела на званом вечере, не скрывается прежние обида, неприязнь и ненависть ко мне. И мне даже страшно представлять, как эти негативные чувства обострятся, если он узнает мой секрет. И как я вновь испытываю тот ужас при взгляде на Пола, который пережила во время