Обманутый муж - Светла Литвин

Идеальный момент следующий за финалом так неидеально прерывает звонок домофона, не позволяющий нам насладиться затуманенными взглядами друг друга, нежными прикосновениями и силой дыхания после дикой нехватки кислорода.

— Это доставка еды, — выдыхает Игорь, очень осторожно отпуская мои волосы.

Он торопится выйти из ванной, потому что здесь совсем нет одежды. Пока Игоря нет, я с головой ухожу под воду, зажмурив глаза и зажав нос. Лежу так ровно сорок три секунды, отсчитывая каждую. Под водной гладью со спавшей пеной чувствую, как спадает и напряжение в уставших мышцах, остаётся одно лишь желание. Такое тягучее и сладкое словно мёд.

— Это доставка, но не еды, — сообщает Игорь, вернувшись в ванную, когда я уже организовываю новую порцию пены, под струёй воды.

Оборачиваюсь и сразу же расплываюсь в счастливой улыбке. Абсолютно голый Игорь прикрывается огромным букетом из разного рода цветов.

Ванная комната наполняется ароматом цветов, перебивающим даже сильную отдушку израильской пены. Нежимся с Игорем в горячей воде, чтобы расслабиться. Я безбожно порчу себе аппетит, как считает Игорь, и желудок, как сказала бы мама, увидь меня поедающую крабовые чипсы.

— Куда махнём в свадебное путешествие? — интересуется Игорь, методично складывая на моей макушке пену.

— Давай на Кавказ, — быстро отвечаю я и запиваю соком крошки от чипсов.

— Почему туда? — удивлённо спрашивает Игорь.

— Ну вот же, папаха у меня уже есть, — любуюсь в зеркале, осторожно поворачивая голову.

— Раз и нету, — по-хулигански Игорь смахивает пенную инсталляцию на моей голове и улыбается щурясь, типа это был вовсе не он.

— Даже не знаю, снова повод на Кавказ отправиться, папахи-то нет, а мне так шла, — вздыхаю я и тянусь губами к губам Игоря.

Поцелуй этот, наверное, тысячный по счёту за сегодня и попытка сделать его особенным проваливается. Снова звонит домофон.

— А вот это уже точно доставка еды.

Игорь поднимается и помогает подняться мне. Выходим из ванной вместе, смеёмся и толкаемся. Игорь, как принимающий доставку, укутывается в покрывало, я же голышом убегаю в спальню.

Пока Игорь забирает еду, я нахожу своё платье и надеваю не без труда. Трикотаж липнет к влажной коже и перекручивается. Слышу глухой хлопок двери и выхожу из спальни.

— Ой у нас же ещё виды не смотрены, — вспоминаю я.

— Самое время, скоро закат. Ты иди в столовую, накрывай, как хозяюшка, а я приоденусь, — говорит Игорь. Он передаёт мне увесистый пакет с роллами и направляется в комнату рядом со спальней, по всей видимости, в гардеробную.

— Почему это как? Даже обидно, — фыркаю я, конечно же, наигранно. И в мыслях не было обижаться, но Игорь воспринимает всерьёз.

— Ди, я не хотел тебя обидеть, — начинает уверять Игорь, вернувшись ко мне. Обнимает и часто целует в висок, бормоча туда же «прости».

Чёрт, а это так приятно, что я и не собираюсь сознаваться в том, что это была глупая обида в шутку.

— Так, я ни как? — уточняю якобы дуясь, а сама закусываю губу, чтобы не расплыться мне в улыбке.

— Ди, тебе можно всё что угодно, хоть на голове стой, ты здесь хозяйка, — уверенно говорит Игорь, подсовывая мне мизинец.

Качнувшись на пятках, бросаю на Игоря взгляд исподлобья и цепляюсь своим мизинцем за его.

— Мирись, мирись, мирись и больше не дерись, а если будешь драться, то я буду кусаться! — прокричав последнее, я встаю на носочки и кусаю Игоря за шею.

— Балованная какая, — шипит он, потирая место укуса.

— Вовсе и не балованная, голодненькая я просто, — поправляю Игоря, кокетливо хлопая ресницами.

А ведь не соврала, действительно есть хочу как зверь. Словно и сок не пила и чипсы с прочими снеками не ела.

— Так иди на стол накрывай, тебе туда, — Игорь указывает на просторный дверной проём из двух дверей, и сам же распахивает их передо мной.

Я прохожу по просторной кухне в чёрно-белых тонах. Белые шкафы, чёрные полы, тёмные стены. И здесь же сразу вижу столовую с гостиной. Их от самой зоны кухни отделяет лишь узкая перегородка в полтора метра. Открытое пространство и панорамные окна от пола до потолка ещё непривычны для меня.

Оглядевшись, я целенаправленно не подхожу к окнам и особо не вглядываюсь в виды за ними. Хочу разделить этот момент с Игорем. А пока он одевается, я разбираю пакет из, на первый взгляд, матерного ресторана японской кухни. Выставляю коробочки с аппетитными роллами на большой стеклянный стол в столовой, оглядывая при этом мебель в гостиной. Большой диван цвета берлинской лазури так и манит к себе плавным переходом спинки в сидение. И спина ноет как раз. Не выдерживаю и оставив стол не накрытым, направляюсь к заветному дивану. Блаженство! Только касаюсь спиной плотного бархата и чувствую, как уставшие мышцы расслабляются. От удовольствия закрываю глаза и представляю, как буду проводить вечера на этом диване.

Так хорошо и уютно, что открывать глаза не хочу и не замечаю, как Игорь, вернувшись, наблюдает за мной. Я слышу его вздох и открываю глаза. Игорь стоит у той самой перегородки, подпирая её плечом. Такой красивый в графитовом костюме свободного кроя, не понять, то ли домашнем, то ли спортивном.

— Ммм, какой ты красивенький, не то что я, — скривившись, я оттягиваю трикотаж своего помятого и местами влажного платья.

Игорь жмурится задрав голову и весело смеётся, стремительно приближаясь ко мне. Он падает рядом, сгребает в охапку, хаотично целует.

— У меня, кстати, есть сушилка. Можно освежить твои вещи и через час десять минут они будут сухие. Дам тебе свою футболку, тебе по размеру будет почти платьем, — предлагает отсмеявшись.

— Давай! — соглашаюсь без раздумий.

Пока я собираю свои вещи, раскиданные по спальне, Игорь ищет для меня подходящий наряд. Встречаемся в прихожей, одновременно справившись со своими задачами.

— Вот, рубашка, мама подарила, но с размером не угадала, я её не носил, — говорит Игорь, протягивая мне светлую рубашку, пробитую синими полосами из объёмной нити.

— Я такую не хочу, можно мне твою, ношенную, — отказываюсь, потому что на фига мне рубашка, которая им даже не пахнет.

— Ди, — усмехается Игорь и снова заныривает в гардеробную, куда и я заглядываю.

— Ну ты и шмотошник, а мне свою одёжку зажал, — присвистываю я.

— Теоретически рубашка моя, кто же знал, что