Ее катализатор - Евгения Мос

— У вас очень консервативная страна, — заметила я.

— Так уж очень? Уверен, что пока ты у нас не была, то думала еще хуже про нее.

— Есть такое. Я думала, все мужчины здесь тираны и деспоты. Хотя… — я бросила на него взгляд. — Я, если честно, до конца не поняла, ваше величество.

Шафран поднял бокал и обратился ко мне:

— За разумные действия! — звучал его тост.

— За достигнутые цели, — добавила я. — Даже достигнутые неразумными действиями.

Он слегка посмеялся и наши бокалы звенькнули, соединяясь друг с другом.

Красное вино слегка обожгла язык, я сделала маленький глоток и отставила стакан. Король тем временем принялся за виноград, иногда поглядывая, точно украдкой, на меня.

— Ты хорошо стреляешь.

— Вы все-таки посмотрели? Я думала вы ушли.

— Я решил не смущать тебя и продолжил смотреть издалека.

— Меня сложно смутить, ваше величество.

Он не нашелся, что сказать и лишь слегка улыбнулся. Я отпила холодного ягодного щербета и посмотрела внимательно на него. У него были сильные руки, сексуальные даже, накаченные и украшенные венами. Длинные пальцы, на двух блестели перстени. Но это не умаляло его мужественности. Волосы всегда туго заплетенные в косы вдоль головы, которые заканчивались у шеи и короткая аккуратно подстриженная борода, почти щетина.

Он был красив. И он по-любому знал об этом. Все девушки во дворце мечтали о нем.

И обладал харизмой и влиянием, которые с возрастом еще увеличатся. Даже я в его присутствии иногда ощущала слабость, будто его взгляд прожигает насквозь. Потому мне было тяжело слышать от него все те слова, что он мне говорил, раня меня.

Не знала, что кто-то еще способен вызывать во мне чувство слабости.

Поэтому я его опасалась.

Будь он любым другим мужчиной, я бы уже присмотрелась поближе… Но король Кароса? Работа по договору? Не тот случай. И это усложняло мой контроль. Я всегда говорила, что для того, чтоб победить свою слабость ее нужно признать.

Признать свою слабость здесь я не могла. Не было возможности. Это нервировало меня, заставляло сердце биться чуть чаще чем обычно. А это многим не под силу.

Судьба! Что за ерунду ты мне подкинула? Мы так не договаривались. Хотя, признаться честно, я вообще с Судьбой не договариваюсь. Я сама хозяйка своей жизни. И не верю в глупые приметы и предрассудки.

— Ты часто тренируешься? — спросил он.

Зачем он задает эти вопросы? Они же не относятся к делу. Или он почувствовал вину и пытается загладить ее? Возможно. А может быть понял, что для продуктивной работы нужно доверие.

— Когда я в Лероне и не на заданиях, то стараюсь пару раз в неделю, — пожала я плечами. — А вообще, некоторые миссии заменяют десяток тренировок.

— Многим оружием ты владеешь?

— Лезвия, сюрикены, лук, арбалет, хлыст.

— О, да! — улыбнулся он. — Хлыст — это внушительно.

— Это очень удобно, ваше величество. Также, иглы, но их я не люблю, сюда же относятся нунчаки, кастеты, меч.

— А огнестрельное? — спросил он, глядя мне прямо в глаза.

— Оно запрещено во всех странах континента.

— Я знаю, — тихо ответил он. — Но владеешь ли ты им?

— Чтоб им владеть нужно иметь его, а хранение огнестрельного оружия запрещено. И тренировки с ним запрещены.

Он моргнул несколько раз и кивнул. Но что-то дернуло раскрыться меня больше.

— Но я умею.

В воздухе повисла звенящая тишина. Он медленно осматривал меня. И хоть я была одета очень удобно и прилично, чувствовала я себя голой.

— Расскажешь откуда? — спросил он.

Я облизнула губы, и поняла, что ладони стали слегка влажными. Доверие, верно? Вряд ли он побежит всем рассказывать. Тем более, что ничего противозаконного особо я не делала. Почти.

— Мой отец владел им и научил меня с братом. Но именно мой же отец был на миссиях по сбору информации для того, чтоб наложить запрет.

— Он хорошо выполнил свою работу. Запрет действительно наложен, — ответил король.

— Но какой ценой? — тихо прошептала я.

— Ценой его жизни?

Я слегка кивнула.

— Да, Джон Но`рвес был моим отцом.

— Он погиб вместе с женой и другим ассасинами из группы объединенных стран.

— Верно. Те, кто выступали против запрета хотели уничтожить улики, а уничтожили их и… тем самым промазали мимо же своей цели.

— Сколько тебе лет было?

— Мне шесть, Лоуренсу восемь.

— И ты уже владела огнестрельным оружием?

— Дети в семье ассасинов не всегда дети.

— Во сколько лет ты первый раз убила?

— В четырнадцать, — спокойно ответила я. Эта тема не являлась для меня больной.

— Ты была очень юной.

— Я и сейчас не старая. Мне двадцать один.

— Это верно. Ты очень молодая.

Я дернула уголком губ и откусила эклер.

После ужина Шафран показал мне книжные полки, тут было много книг, в частности про старые кланы.

— Вы здесь часто бываете? — спросила я его.

— Стараюсь выбираться, домик наполняет меня кислородом, открывает второе дыхание.

Я открыла первую попавшуюся книгу, там был описан какой-то старинный ритуал, связанный с тигром. На иллюстрации была изображена девушка, стоящая на спине огромного хищника, а в зубах она держала меч.

— Это Лара? Жена правителя Кароса?

— Нет, — покачал он головой. — Это ее мать. Она владела соединением сознания со зверем.

— Интересная информация.

— Да, и утерянная. Тут есть лишь описания, что они могли. А вот как их народ это делал… неизвестно.

— Я уверена, что вы сможете найти еще информацию и вернете много потерянных знаний. — Я говорила совершенно искренне, я правда верила в него.

— Если со мной ничего не случится, — горько усмехнулся он.

Я положила руку ему на плечо, чтоб приободрить, и почувствовала какой он горячий. Он резко посмотрел на меня. А в светло-зеленых глазах плескалось удивление. У меня спине пустили как будто электрический разряд. Мне захотелось провести по плечу дальше, до шеи, но я сдержалась и смотрела прямо в глаза.

— Я верю, что вы будете мудрым королем, сможете навести порядок в стране и внесете большой вклад в развитие международной культуры и истории.

— Почему?

— Просто верю.

Он резко выдохнул. Глядя на меня с какими-то неизвестными мне эмоциями. Его ладонь накрыла мою руку на его плече. Я вздрогнула, не понимая, что происходит. Вторую руку он положил мне на плечо, а затем скользнул на плечи, шею и… притянул меня к себе.

Его дыхание опалило мне лицо, а затем он накрыл мои губы поцелуем.

Настойчивым, сильным, но