Улица Светлячков - Кристин Ханна

— Здравствуйте, мистер Рорбах! — Талли пожала протянутую руку. — Я рада, что мы наконец-то встретились.

Мужчина выглядел усталым и оказался старше, чем Талли его себе представляла. На голове его росли редкие кустики рыжеватых седеющих волос. На мистере Рорбахе был бледно-голубой костюм с белой строчкой.

— Прошу в мой кабинет, мисс Харт, — пригласил он.

— Миз Харт, — поправила его Талли.

Всегда лучше сразу начать с правильной ноты. Не зря Глория Штайнем говорила, что никогда не получишь уважения, если не потребуешь его.

— Простите? — растерянно заморгал мистер Рорбах.

— Я отзываюсь на миз Харт, если не возражаете. А я уверена, что вы не возражаете. Как может человек с ученой степенью по английской литературе, полученной в Джорджтауне, быть против изменений? Уверена, что вы из тех, кто находится на переднем крае развития самосознания. Я читаю это в ваших глазах. Кстати, мне нравятся ваши очки.

Мистер Рорбах изумленно смотрел на нее. Казалось, он даже не сразу вспомнил, где они находятся.

— Следуйте за мной, миз Харт, — наконец произнес он и повел Талли по коридору к последней двери слева, которую раскрыл перед девушкой.

Кабинет оказался небольшой угловой комнаткой с окном, выходящим на монорельсовую дорогу. Стены были совершенно голыми.

Талли присела на черный стул с высокой спинкой перед письменным столом хозяина кабинета.

Мистер Рорбах сел на свое место и принялся внимательно разглядывать Талли.

— Сто двенадцать писем, миз Харт. — Он похлопал ладонью по толстой крафтовой папке, лежавшей у него на столе.

Он сохранил все письма Талли, это что-нибудь да значило. Талли вынула из папки свое новое резюме и положила перед мистером Рорбахом.

— Как вы можете заметить, в школьной газете мои статьи всегда печатали на первых страницах. Я также приложила свою большую работу о последнем землетрясении в Гватемале, обновила материал о Карен Энн Квинлан и размышления о последних днях Фредди Принца. Все это определенно продемонстрирует вам, на что я способна.

— Вам семнадцать лет.

— Да.

— И через месяц начнется ваш последний школьный год.

Письма сработали. Этот человек знал о ней все.

— Именно так, — подтвердила Талли. — Мне, кстати, кажется, что эту историю можно подать в интересном ракурсе. Начало последнего года обучения, наблюдение за классом семьдесят восьмого года. Может быть, мы сделаем цикл ежемесячных статей о том, что же на самом деле происходит за закрытыми дверями старшей школы. Я уверена, что ваши обозреватели…

— Миз Харт, — прервал ее мистер Рорбах. Он сцепил руки в замок под подбородком, и Талли показалось, что он едва сдерживает улыбку.

— Да, мистер Рорбах.

— Это филиал Эй-би-си, мы не берем на работу школьниц.

— Но у вас ведь есть стажеры.

— Из Вашингтонского университета и различных колледжей. Наши стажеры умеют работать в телестудии. Многие из них уже вели передачи на студенческих каналах. Мне очень жаль, но вы еще не готовы к такой работе.

— О…

Они молча смотрели друг на друга.

— Я давно работаю на этом месте, миз Харт, и мне никогда не приходилось видеть такой амбициозной особы, как вы. — Он снова похлопал ладонью по папке с письмами Талли. — Знаете, что я вам скажу, продолжайте писать мне письма. Я буду следить за вами.

— И когда я буду готова стать журналисткой, вы возьмете меня на работу?

Он рассмеялся:

— Просто присылайте мне статьи, получайте хорошие оценки и поступайте в колледж. А потом посмотрим.

Талли снова почувствовала прилив энергии.

— Я буду посылать вам что-то новое каждый месяц. И в один прекрасный день, мистер Рорбах, вы пригласите меня на работу. Вот посмотрите!

— Я не стану ставить против вас, миз Харт.

Они поговорили еще несколько минут. Затем мистер Рорбах проводил Талли из кабинета. По пути он остановился у витрины с наградами, где поблескивали золотом при неярком свете несколько «Эмми».

— Я тоже когда-нибудь получу «Эмми», — сказала Талли, касаясь пальцами прохладного стекла.

Она запретила себе принимать близко к сердцу предстоящую задержку на пути к своей мечте. Это ведь была не более чем задержка.

— Знаете ли, Таллула Харт, а я вам верю. А теперь возвращайтесь в старшую школу и насладитесь последним годом детства. Взрослая жизнь наступит очень скоро.

Мир за пределами здания выглядел как на открытке с видом Сиэтла. Синее небо, и ни облачка на нем. Именно такие виды побуждают тех, кто еще не живет в Сиэтле, продать свои дома в менее живописных местах и переехать сюда. Если бы только люди знали, как редки в этом городе такие вот дни. Лето в этих местах было подобно комете — так же ярко вспыхивало и так же быстро пролетало.

Прижимая к груди черную кожаную папку своего дедушки, Талли направилась к автобусной остановке. Прямо у нее над головой прогрохотал поезд монорельсовой дороги, и земля под ногами Талли дрогнула.

Всю обратную дорогу домой Талли повторяла себе, что перед ней открыты большие возможности, что она получит степень в колледже и найдет себе работу еще лучше.

Но как бы Талли ни старалась себя утешить, ощущение провала не отступало. Придя домой, она вдруг почувствовала себя маленькой девочкой, у которой опустились руки.

Талли отперла входную дверь и, войдя внутрь, швырнула папку на стол в кухне.

Бабушка сидела на стареньком диване в гостиной, положив ноги в теплых чулках на оттоманку с обтрепанной обивкой, и держала на коленях незаконченный образец не менявшегося годами рукоделия. Она спала и тихонько похрапывала.

При виде бабушки Талли выдавила из себя улыбку.

— Привет, ба, — тихо произнесла она, входя в гостиную и наклоняясь, чтобы коснуться высохшей руки бабушки. Талли опустилась на диван рядом с ней.

Бабушка медленно просыпалась. За старомодными очками с толстыми стеклами глаза ее стали вдруг ясными.

— Ну, и как все прошло? — спросила она Талли.

— Ты только представь себе, заместитель директора по новостям сказал, что я слишком хороша для этой работы, что имеющаяся у них должность — тупик для человека с такой квалификацией, как у меня.

Бабушка сжала ее руку, останавливая словесный поток внучки.

— Они сказали, что ты слишком молода, да?

Слезы, которые Талли сдерживала весь день, жгли ей глаза. Смутившаяся Талли поспешила их смахнуть.

— Я знаю: мне предложат эту работу, как только я поступлю в колледж. Вот посмотришь! Ты еще будешь мной гордиться.

Бабушка бросила на внучку сочувственный взгляд.