Украсть собственную жену - Мишель Рид

— Рафик, — ответил Хасан.

— Но он не хочет эту работу.

— Однако он ее получит, — мрачно сказал Хасан.

— Он знает?

— Да. Мы это уже обсуждали.

Рашид задумчиво кивнул и грустно улыбнулся:

— Теперь, мой друг, когда ты добился своего, постарайся быть счастливым.

Хасан тяжело вздохнул и подошел к окну. Он увидел, как Леона и Самир гоняются друг за другом по воде на гидроциклах.

— Победа бывает безрадостной, — пробормотал он в конце концов. — Потому что я сомневаюсь, что Леона останется со мной.

Молчание Рашида заставило Хасана повернуть голову. Выражение лица Рашида говорило само за себя.

— Ты тоже не веришь, что она останется? — хрипло сказал Хасан.

— Мы с Эви обсуждали это, — признался Рашид. — Когда-то мы с Эви были на вашем с Леоной месте.

Хасан внезапно громко ахнул. Он увидел, как Леону перебросило через переднюю часть гидроцикла и она ушла под воду.

Выскочив на палубу, он прыгнул на гидроцикл и понесся к Леоне. За ним следом рванул и Рафик. Все замерли, когда Хасан прыгнул с движущегося гидроцикла в темно-синюю воду. Он увидел, что лодыжка и запястье Леоны запутались в рыболовной сети.

Подплыв к ней, он увидел панику в ее глазах — она уже приготовилась умирать. Хасан освободил ее ногу и руку и быстро потащил Леону вверх.

Бледный и ошеломленный, он жадно хватал ртом воздух. Леона рыдала и кашляла, стараясь отдышаться. Испуганные Рафик и Самир помогли Хасану уложить ее в лодку, которую он повел не к яхте, а вывел в Красное море.

Позже, когда Леона лежала в лодке на куче полотенец и дрожала всем телом, Хасан тихо произнес:

— Знаешь, сегодня впервые с детства мне захотелось плакать. Ты понятия не имеешь, что ты со мной делаешь. Иногда мне кажется, что тебе наплевать на меня.

— Это был несчастный случай, — хрипло прошептала она.

— Как и пробежка по трапу, с которого ты свалилась! Какая разница, случайность это или не случайность?

Присев, она завернулась в полотенце.

— Ты меня слушаешь? — проворчал он.

— Нет, — ответила она. — Где мы?

— В глуши, где я могу орать и плакать. И где я могу послать всех к черту! — не унимался он. — Мне надоело, что в мою жизнь вмешиваются другие люди. Мне надоело играть в глупые политические игры. И мне осточертело смотреть, как ты совершаешь безумные поступки только потому, что сердишься на меня!

— Хасан…

— Что? — в ярости рявкнул он, и его темные глаза сверкнули.

— Со мной все в порядке, — тихо ответила она.

Он набросился на нее, как свирепый волк, заставив покачиваться крохотную лодку. Казалось, ему наплевать, что они снова окажутся в воде.

— Ты была под водой четыре минуты! — выпалил он, напряженно целуя ее.

— Я притягиваю несчастья, — напомнила она ему. — В первый раз, когда мы встретились, я споткнулась о чью-то ногу и приземлилась тебе на колени.

— Нет, — ответил он. — Тогда я сделал все, чтобы ты села мне на колени.

Она нахмурилась, и он поморщился. Он не признавался ей в этом раньше.

— Я наблюдал за тобой весь вечер, думая, как мне познакомиться с тобой, не проявляя чрезмерного рвения. Мне помог Бог, когда ты споткнулась прямо передо мной.

Леона тихо рассмеялась, в ее глазах стояли слезы.

— Я нарочно споткнулась перед тобой, — призналась она. — Кто-то сказал, что ты богатый арабский шейх, и я решила тебя подцепить.

— Лгунья, — пробормотал он.

— Может быть. — Она улыбнулась.

— Не оставляй меня никогда, — попросил Хасан.

Леона вздохнула, запустив пальцы в его влажные волосы. У нее перехватило дыхание а на сердце стало тяжелее.

— Я боюсь, что однажды ты передумаешь и захочешь большего, — произнесла она. — И с чем я останусь?

— Итан Хейс влюблен в тебя, — сказал он.

— При чем тут это? — Она нахмурилась. — И нет, он не влюблен.

— Ты боишься, что я брошу тебя. Ну а я боюсь, что однажды ты встретишь нормального человека, вроде Итана, и решишь, что он предложит тебе больше, чем предлагаю я.

— Ты шутишь, — протянула она.

— Нет. — Он выпрямился и рассеянно потянул длинными пальцами канат по бокам лодки. — Не надо чувствовать себя обязанной чем-то жертвовать ради меня. Я предлагаю тебе помимо множества личных ограничений лишь политические игры, которые бывают довольно неприятными. Тебе приходится отказаться от благополучия и привычного круга общения.

— Мне нравилось большинство наших друзей в Рахмане, — возразила она и накрыла голову полотенцем, потому что солнце палило. — Тех, кто мне не нравился, ты тоже не особенно любишь, и мы встречались с ними только на официальных мероприятиях.

— Сейчас мы с ними застряли на яхте, — заметил Хасан.

— Почему мы разговариваем в этой маленькой лодке посреди Красного моря? — устало спросила она.

— А где еще? — Он пожал плечами. — В нашей каюте, где есть удобная кровать, которая отвлекает нас от того, что нужно сказать?

— Ты снова меня похитил, — печально пробормотала она.

— Ты моя. Нельзя похитить то, что уже мне принадлежит.

— Какой ты высокомерный! — Она вздохнула.

— Любовь к тебе — высокомерие? — спросил он.

Леона только покачала головой и вытерла краем полотенца мокрое лицо. Ее пальцы дрожали, она по-прежнему старалась выровнять дыхание.

— Вчера вечером ты обещал мне развод, — сказала она.

— Сегодня я забираю свои слова обратно.

Она протянула к нему руку:

— Ты можешь это снять?

На ее запястье висел небольшой кусок рыболовной сети, которая докрасна натерла ее нежную кожу.

— Прости за то, что я сказал тебе вчера, — тихо произнес он. — Дети — драгоценный дар, как и любовь. — Хасан принялся снимать сеть с ее руки. — Очень немногим людям посчастливилось иметь и то и другое. Большинство из них получают только детей. Если бы мне пришлось выбирать, я бы выбрал любовь.

— Но ты — арабский шейх, и ты обязан родить наследника. И в данном случае решаешь не ты.

— Если мы поймем, что хотим детей, они у нас будут. ЭКО, усыновление… Но только если дети будут нам нужны. В противном случае пусть Рафик поработает ради своей страны, — подытожил Хасан и равнодушно пожал плечами.

— Он бы свирепо уставился на тебя, если бы услышал, что ты сейчас говоришь. — Леона улыбнулась.

— Он аль-Кадим, хотя предпочитает верить, что это не так.

— Он наполовину француз.

— А я на четверть испанец и на четверть — аль-Кадим, — сообщил он ей. — Ты наполовину неукротимый кельт. Ни ты, ни я не можем похвастаться чистотой крови.

— Хорошо, я останусь, — пробормотала она.

Хмурясь, он взволнованно посмотрел на нее темными глазами.

— Ты останешься со мной и больше не будешь спорить? — уточнил он.