Беспощадные святые - Мишель Хёрд

Он заглядывает мне в глаза и, не найдя ответа, спрашивает:

— Что ты чувствуешь ко мне?

Я пристально смотрю на него мгновение, затем снова говорю правду.

— Я думаю, что влюбилась в тебя где-то между твоим вторым посещением бара и той ночью, когда ты попрощался. – Я не хочу, чтобы он чувствовал себя плохо, но мне нужно поговорить об этом. – Мне было больно, когда ты вот так просто ушел. Я считаю, что это было несправедливо. Мы могли бы все обсудить.

Карсон прижимает меня к своей груди и кладет мою голову себе под подбородок. Крепко обнимая меня, он говорит:

— Мне жаль. Этого больше не повторится.

Я обнимаю его за талию и наслаждаюсь тем, что нахожусь так близко к нему.

— Ты же просто не встанешь и не бросишь меня, когда мы поссоримся?

Он запечатлевает поцелуй на моих волосах.

— Я этого не сделаю.

— Ты прощен. – Я прижимаюсь к его груди. – И я могу привыкнуть к этому.

— К тому, что я обнимаю тебя? – Когда я киваю, он бормочет. – Хорошо.

Глава 10

КАРСОН

— Они разбросаны по Европе, как гребаные тараканы, – ворчит Алексей.

— Что означает много путешествий, – говорит Дмитрий, составляя черный список.

Я просматриваю фотографии албанцев, собранные Дмитрием, и узнаю двух мужчин из клуба. Двоюродные братья Рудая.

Я указываю на одного из них.

— Этот парень. Адмир. Он натренирован.

— Ты дрался с ним? – спрашивает Дмитрий.

Я качаю головой.

— Хейли была там. – Я перевожу взгляд с Алексея на Дмитрия. – Но по тому, как он двигался, ясно, что он хорошо натренирован.

— Я разберусь с ним, – говорит Дмитрий.

Взгляд Алексея опускается на бирку, висящую на цепочке у меня на шее.

— Давай проверим.

Опустив взгляд, я беру бирку и нажимаю маленькую кнопку сзади. В тот же миг на телефоне Алексея раздается сигнал тревоги.

Я жду, пока он выключит его, затем говорю:

— Теперь твою.

Он проверяет свою тревожную кнопку, и сигнал поступает на мой телефон, тогда я говорю:

— Я подумываю сделать такую же для Хейли.

— Это хорошая идея, – соглашается Дмитрий. – Я распоряжусь.

Когда Дмитрий идет позвонить, Алексей говорит:

— Тебе действительно небезразлична эта девушка?

Больше нет смысла это отрицать.

— Да.

— Приведи ее. – Я на мгновение замираю. – Я хочу с ней познакомиться.

— Тебе не кажется, что это слишком рано? – спрашиваю я, не уверенный, как Хейли отнесется к встрече с моим братом.

— Мы просто поедим вместе. Я хочу посмотреть, достойна ли она моего брата.

Я киваю, зная, что как только Алексей задумал что-то, его уже не переубедить.

— Сейчас, – приказывает он.

— Если она дома, – бормочу я. Покидая оружейную, я направляюсь к выходу из дома.

По дороге к домику Хейли мои мысли возвращаются к вечеру среды. Я ушел от нее только вчера днем. Мы разговаривали и целовались всю ночь и утро, и это было похоже на сон.

От которого я могу проснуться в любой момент.

Когда я приближаюсь к дому, все кажется тихим, и я начинаю сомневаться, дома ли она. Посмотрев на время, я вижу, что только что перевалило за десять утра. Я подхожу к входной двери и стучу. Оглядевшись по сторонам, я жду пару секунд, прежде чем постучать снова.

— Иду, – кричит Хейли.

Я отступаю на шаг от двери и засовываю руки в карманы пальто. Проходит еще пара секунд, прежде чем она открывает дверь.

Меня встречает Хейли, выглядывая из-за двери.

— Эй, можешь дать мне минутку? Я одеваюсь.

Моя бровь приподнимается, и, положив руку на дверь, я толкаю ее до тех пор, пока она больше не оказывается у меня на пути. На ней только футболка и трусики, и от этого зрелища у меня мгновенно встает.

Войдя внутрь, я закрываю дверь, а затем мои глаза окидывают взглядом каждый дюйм ее тела.

— Мне нравится, что на тебе сейчас надето.

— Да? – Ресницы Хейли трепещут, а на ее полных губах появляется соблазнительная улыбка.

Я подхожу ближе, пока наши тела не оказываются всего в дюйме друг от друга. Хейли откидывает голову назад, желание затуманивает ее глаза, превращая их в бурные озера.

Я кладу руку ей на бедро и медленно перемещаю ее вверх, под футболку. Когда я добираюсь до выпуклости ее груди, мой большой палец скользит по прикрывающему ее кружеву.

— Ты напрашиваешься на неприятности, – бормочу я.

Она кивает, поднимая руки и обвивая ими мою шею.

— О, определенно.

Наклоняясь, я запечатлеваю поцелуй на ее губах, затем говорю:

— Одевайся. Алексей хочет с тобой познакомиться.

Желание исчезает с ее лица, а глаза расширяются.

— Сейчас?

Скользя рукой обратно вниз по ее боку, я сжимаю ее бедро.

— Сейчас.

Если бы это зависело от меня, я бы снял с нее чертову одежду и провел день, пробуя на вкус каждый дюйм ее тела.

— Иди, – выдавливаю я это слово, мой контроль ослабевает.

— Хорошо.

Когда она отворачивается от меня и идет к лестнице, вид ее задницы вызывает у меня стон.

— Быстрее!

Она издает смешок, устремляясь вверх по лестнице, и я наклоняюсь, чтобы поправить свой член.

Я оглядываю кухню и гостиную и, заметив фотографию в рамке на журнальном столике, подхожу к ней. На нем изображена пожилая пара и Хейли.

Ее родители.

У них счастливые лица, совсем как у их дочери.

Мой взгляд останавливается на матери Хейли. Она выглядит так, как и подобает матери, нежной и заботливой.

Я перестал задаваться вопросом, каково это – иметь мать, но я рад, что у Хейли есть эта женщина.

Я слышу движение, а затем Хейли спускается по лестнице.

— Я готова.

Поворачиваясь к ней, я смотрю на джинсы и кроссовки. Только тогда я понимаю, что никогда не видел Хейли накрашенной или нарядной.

Она просто Хейли, и мне это нравится.

Протягивая ей руку, я говорю:

— Прекрасна, как всегда.

Она кладет свою ладонь на мою, и мы переплетаем наши пальцы. Выйдя из дома, я беру у нее ключи и запираю дверь, прежде чем опустить их в карман.

Когда мы сворачиваем на дорогу, Хейли спрашивает:

— Почему Алексей хочет со мной встретиться?

Я смотрю на нее сверху вниз.

— Потому