Все ведьмы – стервы, или Ректору больше (не) наливать - Катерина Александровна Цвик

Рядом скакал и поскуливал Бруно. Хороший он все-таки. Хоть кто-то меня здесь жалеет. Невольно всхлипнула.

— Адептка, что случилось? — Я отвернулась еще больше. — Матильда, нога болит?

Я снова всхлипнула. Причем тут нога?!

Меня сильнее прижали к сильному телу, и в душе все совсем перемешалось. Еще и магистр, шагавший позади, что-то неразборчиво хмыкнул под нос, и это почему-то меня задело.

— Отпустите! Я сама пойду, — я завозилась на руках дракона, но свободы не получила.

Он остановился и серьезно произнес:

— Тильда, успокойтесь.

— Отпустите, у меня ничего не болит, — глянула в глаза дракона, проявляя настойчивость.

— Болит. У вас в глазах слезы.

— Вам показалось. Пустите.

— Не отпущу.

— Я тяжелая.

— Легкая.

— Большая.

— Маленькая.

Я смотрела ему в глаза и искала еще причины, по которым он должен меня немедленно отпустить, как вдруг услышала позади сдавленное хрюканье. Мы с ректором недоуменно обернулись. Там стоял оборотень утирал выступившие от смеха слезы.

— Колючая, — наконец, выдавил он, и мы с ректором недоуменно переглянулись, подозревая, что у нашего магистра что-то приключилось с головой. — Это я вам, Матильда, помогаю. Вы еще не сказали: колючая.

— Гладкая, — внезапно усмехнулся ректор. — Хватит ржать. Ты тут раньше появился, лучше ориентируешься. В какой коридор идти, чтобы попасть к лекарям?

Я огляделась и поняла, что мы стоит посредине главного холла. Вокруг ходят адепты, но совершенно не замечают нашу троицу и нарезавшего вокруг нас круги собакена.

— Туда, — все еще посмеиваясь, оборотень указал рукой на один из многочисленных коридоров.

Вот только уйти из главного холла мы не успели.

— Как интересно проводят время мои ведьмочки, — услышала я знакомый ироничный голос.

— И не гвор-р-ри!.

— Госпожа Минерва! Господин Арчибальд! — обрадовалась я нашей Главной ведьме академии и ее ворону. А вот ректора слегка перекосило. — А я тут немного ногу подвернула и… вот… — скосила я взгляд на дракона.

— Какой, оказывается, в академии магии заботливый ректор, — так серьезно произнесла Главная, что не оставалось сомнений — стебется.

Причем она стебется над ректором, а смущалась почему-то я. Снова завозилась на его руках, чтобы слезть, но теперь меня не отпустили, похоже, уже из принципа.

— Не надо меня в лазарет нести. Лучше отпустите. Я в комнату пойду. У меня там есть замечательная мазь от ушибов и растяжений.

— Целитель справится лучше, — ответил он, но внезапно на мою сторону встала Главная:

— Матильда права. Ведьминские мази — самые действенные. А различные растяжения и мышечные боли лекари лечить не любят из-за большого расхода сил на такие мелкие операции. Давайте все вместе пройдем к девочкам в комнату. Заодно оценим условия, в которых они живут. А то до меня дошли не очень правдоподобные неприятные слухи.

Брови ректора взлетели на лоб:

— Даже так? — Ведьма неопределенно повела плечами. Ректор немного подумал, посмотрел на меня, явно припоминая мои слова про ссылку, и, наконец, согласился: — Что ж, тогда пройдемте. Мне тоже стало интересно, почему ведьмы считают такими ужасными условия проживания в нашей академии.

Он, развернувшись в другую сторону и так и не спустив меня с рук, направился в общежитие. Оборотень тоже проявил интерес и вместе с Бруно пошел следом.

Наша делегация разрослась, к тому же с присутствием представительницы другого учебного заведения приобрела официальный характер, и кокон невидимости пришлось снять. Смотреть на обалдевшие лица адептов было забавно, но теперь я даже не бралась представить, в какую степь могут зарулить сплетни, которые после такого представления обязательно расползутся по академии.

— Г-господин ре-ректор! — начала заикаться при виде нас комендантша общежития. — В-вы куд-куда?

— Какие забавные кур-р-рицы нас встречают, — прокомментировал ее кудахтанье ворон, чем заслужил укоризненный взгляд от хозяйки и ректора.

Но сделал вид, что ничего не говорил и только вертел головой, глядя на окружающих с плеча ведьмы то одним, то другим блестящим черным глазом.

— Будьте добры, проводите нас в комнату ведьм, — приказал ректор.

Но комендантша не двинулась с места, глядя на меня и дракона круглыми от удивления глазами и покрываясь то белыми, то красными пятнами.

— С вами все в порядке? — спросил оборотень, но внятного ответа не добился.

— Гав! — гавкнул Бруно, заставив всех вздрогнуть.

Комендантша, наконец, отмерла.

— Д-да, все в порядке. А зачем вы держите адептку на руках?

Глаза ректора сощурились:

— Значит так нужно, — холодно ответил он. — Ведите.

— Ну-у-у… Видите ли… — глаза комендантши забегали. — Может, я вам лучше нижние этажи покажу? Там адептки расстарались и обустроили цветочный уголок. Очень красиво!

— Покажете. Потом, — теряя терпение, ответил ректор. — А сейчас ведите нас к ведьмам.

— Э-э-э…

Не знаю, что еще хотела сказать эта женщина, но Бруно снова гавкнул, теперь уже подкравшись к ней за спину и подпрыгнув почти к самому ее уху. И комендантша рванула к лестнице, как наскипидаренная. Следом устремились Главная ведьма, оборотень с доберманом и мы.

— Может, вы меня все-таки поставите? — с опаской глядя на крутую лестницу, спросила я.

— Не поставлю, — ответил ректор. — Лучше держитесь покрепче.

— Да что ж вы такой упертый?! — не выдержав, в сердцах тихо прошипела я и покрепче обняла руками его шею.

— Не упертый, а целеустремленный, — тихо хмыкнул он в ответ.

— Странные у вас цели.

— У каждого свои недостатки.

— О да, — ответила я и, отвлекшись от пугавшей меня лестницы, посмотрела на дракона. И увидела, что он самым бесстыжим образом пялится мне в вырез платья! — Хватит выпячивать свои недостатки и пялиться ко мне в… достоинства! — снова прошипела я.

— Кхе-кхе-кхе, — внезапно раздался над ухом похожий на кашель смех Главного ворона, и он уселся на плечо ректора. — Тильдочка, то, что у мужчин выпячивается при взгляде на женские достоинства, называется по-др-р-ругому. — Кхе-кхе-кхе.

Я покраснела. Вот же старый развратник! Нет, такого спускать нельзя! Еще и в глазах ректора заплясали веселые бесенята. Но ничего, ведьма я или нет? А потому делаем самое невинное выражение лица и спрашиваем:

— И как?

— Что? Кхм.

— Как, спрашиваю, это называется?

Теперь уже ворон и правда закашлялся:

— Кхе-кхе-кхе. Ведьма! — и недовольно слетел с плеча ректора, который еле сдерживал улыбку. Но глаза-то не спрячешь!

Не знаю, куда бы наша тихая беседа свернула, но мы вошли в нашу комнату.

Когда переступили порог, глаза ректора округлились, и он выпустил меня из рук:

— Это что такое?!

— Это «отличные условия проживания», — процитировала я его слова. Прошла по грязному скрипучему полу к кроватям, взяла лежавшую сверху мантию, развернула и посмотрела на ректора