Истинное наказание - Ольга Вадимовна Гусейнова

в знакомых белых куртках из валяной шерсти, расшитых синими рисунками, и темных штанах, заправленных в сапоги. С рук темных один за другим слетали черные сгустки, одновременно с этим они выкрикивали проклятья или смертельные заклинания. А трое оборотней, закрывшись переливающимися энергетическими щитами, запускали по моим несостоявшихся темным убийцам «шаровые молнии», использовали магию земли, устраивая ямы у них под ногами, корнями обвивая им ноги, швыряя землю в лицо.

Бой, хоть и выглядел непривычно для землянки, был жутким сражением на выживание. Где темные пытались не только выстоять, но и добраться до меня. А трое в белом не давали им ни единого шанса, успешно отбивались и теснили.

И опять дежавю: темный отчаянным выпадом запустил в явно побеждавших и более сильных противников черную мглу. Мгновение – и вместо двух «белых» мужчин в разные стороны прыгнули два огромных белоснежных волка, лунный свет заиграл на них серебристыми искорками. Третий оборотень остался в человеческой форме, магически дернул пласт земли под ногами темного и тот, угодив в яму, завалился навзничь. Встать не успел, оборотень перекатился, поднырнул под черную мглу и в каком-то невероятном прыжке настиг врага. Брызнула кровь, еще одним темным стало меньше. Когда я оторвала от убитого взгляд, выяснилось, что бой закончился – белоснежные волки тем временем тоже разделались с двумя якобы грабителями. Их трупы лежали на земле, истекая кровью.

Не сменивший ипостась оборотень вытер нож о плащ на груди убитого, встал и осмотрелся. Убедившись, что врагов не осталось, посмотрел на меня. Я не чувствовала ног, впрочем, как и всего тела. Оно ощущалось каким-то ледяным куском, в котором отчаянно колотилось сердце и трепетала душа. Так и стояла, сжимая лицо растопыренными пальцами и таращась на спасителя.

Это был он, тот самый Лаури, что со своим другом Кейгером спас Ежению четыре года назад. Лицо вытянутой формы с прямым римским носом, немного узковатыми губами и слегка впалыми щеками, с выступающими скулами. Белоснежные, лохматые, довольно короткие волосы, такие же белые густые дуги бровей, раскосые глубокие глаза. Светящиеся глаза такого насыщенного синего цвета, которого просто не может быть в природе.

Тогда, невзирая на свою силу, физическую и магическую, он выглядел как двадцатилетний парень. За эти четыре года он изменился. Мне кажется, еще сильнее вымахал, раздался в плечах, заматерел. Черты стали резче, обрели суровость, жесткость. В неторопливых плавных движениях чувствовалась уверенность в себе. Теперь на меня смотрел с изучающим прищуром не парень, а опытный властный мужчина.

Внезапно его брови озадаченно приподнялись, он быстро подошел ко мне. Приподняв мой подбородок, удивленно спросил:

– Ежения? Ежения Фир?

Я сразу вспомнила тот самый красивый голос, очень мужской, грубовато-глубокий, с четкими рычащими нотками! В отличие от него, все, на что меня хватило, жалко просипеть:

– Д-да…

И вытаращилась в нереально синие, опущенные белесыми ресницами глаза спасителя под густыми белыми бровями. А его глаза вдруг начали мерцать, становились более светлыми и, наконец, засияли насыщенным серебристым светом. Словно свет луны отражали…

– Какая-то ты невезучая, малышка. Уже второй раз тебя пытаются убить грабители! – громыхнуло сбоку, и я инстинктивно юркнула к Лаури, по-детски спряталась у него на груди.

Несколько мгновений постояв, клюнувшись носом в куртку Лаури и намертво вцепившись в нее, все-таки с колотящимся сердцем обернулась. Тот самый Кейгер, мощный оборотень-здоровяк с грустью и сочувствием смотрел на меня. Тоже с лохматыми короткими белоснежными волосами, синими глазами, только более приглушенного синего цвета, и заметно старше своего спутника. Мужественности и звериной харизмы в нем тоже с лихвой.

– Не бойся, маленькая. Ты в безопасности. Это я тебе обещаю, – мягко успокаивал меня Лаури, поглаживая, как и тогда, по макушке.

Мой платок сбился еще во время падения с лошади, у дороги. Поэтому наверняка мои волосы походили на воронье гнездо. Ну и ладно, зато большая и теплая мужская ладонь ласково гладила меня, а вторая – бережно обнимала, посылая по моему измученному телу, в котором дрожала каждая поджилка, приятную, согревающую волну заботы и нежности. Неожиданно даже жарко стало.

– А ты выросла, маленькая Ежения, – с едва ощутимой ласковой насмешкой выдохнул Лаури. – И очень изменилась.

– Как и ты, – согласилась я, собираясь с силами, а то держалась на ногах только благодаря Лаури.

– Твой запах сильно изменился, столько новых вкусных оттенков появилось… – задумчиво протянул мужчина, с такими замечательными руками… и голосом.

Я опять посмотрела своему спасителю в лицо. Лаури нахмурился и тоже всмотрелся в мое, словно заново увидел. Еще и кончиками пальцев провел по щеке, приласкал, потом осторожно вытер слезы и, наверное, грязные разводы.

– Ты стала совершенно другой, малышка, еще краше и… сочнее! – низкий, гораздо более хриплый голос оборотня ласкал так же, как и его руки мое лицо.

Я испугалась: вдруг мой измененный запах как-то подскажет этим оборотням из самого сильного и магически одаренного клана, что я захватчица чужого тела?

– Лаури, ты в порядке? – почему-то напряженно, взволнованно спросил Кейгер.

– Может его темным проклятьем зацепило? – в тон ему раздался голос третьего, незнакомого мне оборотня.

Лаури моргнул – его сияющие лунным светом глаза мигнули словно лампочки в незаметно подкравшейся ночи. Поморщился, аккуратно прижал мою голову к своей груди и, погладив, с легкой досадой на товарищей пробормотал:

– Все хорошо, Ежи, не бойся.

Похоже он ощутил привкус моего страха, но решил, что виной тому его сородичи, потому что обернулся к ним и попенял:

– Не пугайте совенка, ей и так досталось.

Оба оборотня вытаращились на Лаури, а спустя несколько томительных мгновений, Кейгер, удивленно открывавший и закрывавший рот, наконец выдохнул:

– Ты сияешь, Лаури!

Я ощутила, как напряглась грудь оберегавшего меня мужчины. Чуть помолчав, он вновь расслабился и укоризненно выдал:

– Кей, я же не бездушный – без чувств рвать глотки направо и налево. Вполне естественно, что свет Сияющей прорвался…

– Думаешь? – несколько иронично уточнил Кейгер, шагнул к нам и предложил, протянув руки: – Хорошо, тогда давай девочку мне, отнесу ее на руках. Пора в дорогу.

В следующую секунду Лаури стиснул меня, прижал к себе и, отступив на шаг от Кейгера, сам резко поднял на руки, как если бы не хотел чем-то делиться. Обняв его за шею, я прижалась к нему всем телом. Он прошел мимо Кейгера, который широко и почему-то торжествуя ухмыльнулся, словно оказался в чем-то прав, причем по-крупному. Лаури же бросил себе за спину:

– Лучше с Мишкой проверь этих темных, может что у них в карманах подскажет: кто они, откуда и за каким лешим решили разбоем на большой дороге заняться. Ну и закопайте поглубже, пусть послужат на пользу селянам. Поднимут урожай в новом году…

– Ага, выходит, грязную работу нам, а тебе – юную красотку в лапы, значится, – хохотнул Мишка уже нам в спину, беззлобно, по-дружески.

Лаури шел широко,