Второе дыхание - Дора Шабанн

Брат молчал достаточно долго — чайник улуна успел закончиться, а потом наконец решился:

— Вот, скажи мне, большой брат, как жить? Ну, жить правильно? Сразу как надо, без горьких потерь, без глупых ошибок? Как?

— Это, конечно, неожиданный вопрос, но я буду банален, — криво ухмыльнуться, вспомнив учёбу в институте, подработку на заводе и домашние дела, которые мать с бабушкой просто не вывозили, — поставить цель, наметить путь, определить допустимые потери и херачить! С утра до ночи, а иногда без сна и отдыха сутками. Всё ради достижения цели.

Брови домиком на лице парня под тридцать, это отдельного рода картина маслом:

— А потом? Ну, цель достигнута, а ты ещё не в могиле одной ногой? И чего?

— А потом, Владик, приходит время определяться, — наплевав на окружающих, потянуть к себе пепельницу, одуматься, хлебнуть улуна, — кто ты и чего стоишь на самом деле.

— Это как?

— Вот так. Приходит время решать — сдуться и доживать или ещё побарахтаться, — как же хочется курить. И тема такая, на разрыв сейчас. Он — кто? Что? Сдох? Сдулся? Или может…

Брат подхватывает со стола пачку сигарет и тянет за собой наружу, за угол веранды, подальше от людей, поближе к пепельнице:

— Эй, Тём, я не хотел. Ничего такого не думал. Всё норм. Справимся: и ты, и я. Мы же Никитские. Батя всегда говорит, что уж больно живучие.

Отшвырнуть так и не зажжённую сигарету, встряхнуть головой, взять себя в руки и успокоить младшего:

— Нормально всё. Батя, кстати, прав. Мы — такие, мастера по выживанию, Владик. Но хочется уже просто пожить…

— Поживём, не бери в голову! — рука Владислава, стискивающая плечо, сжимается до синяков. Скупое объятие, похлопывание по спине. Спешите видеть: братья Никитские приводят друг друга в чувство.

Артём смотрел на проносящиеся по Московскому машины, разгоняющие фарами сумрак подступившей ночи. Уже не белой, да. А они и в этом году с Улькой так и не выбрались прогуляться по набережной, на мосты поглазеть в белые ночи. Заняты были. Чем, бл*?

— Я тебе, братишка, сейчас одну вещь скажу, но только это секрет, — хмыкнуть на его понятливый кивок, всё же прикурить, изобразить дракона, как любит шутить жена, да.

Влад передвигается ближе, и они стоят рядом.

Плечом к плечу.

Два сына одной крови.

Два разделённых взрослыми ребёнка.

Двое. Рядом. Вместе.

— У нормального мужика всегда есть план. На жизнь, глобальный, ну, и так — по мелочи. Так вот, главное, это план 3Д: дом-дети-дерево. И вот его-то выполнить надо обязательно. Увы, проблема человека в том, что он, тварь такая, с первого раза по нормальному, без ошибок, не может, зараза! — затянуться, выпустить дым в засвеченное фонарями и вечерней иллюминацией небо.

Влад смотрит вопросительно, поэтому мысль продолжается:

— И вместо триумфа, и почивания на лаврах после «взятия высоты», когда всего достиг и вообще — молодец, каждый вынужден решать: попробовать ещё раз пройти весь этот путь 3Д, но уже идеально, без перекосов, провалов и идиотских ошибок…

— Или что? — у мелкого аж шевелюра на загривке дыбом встала.

— Или рискнуть всем, чего сумел достичь к этому моменту, ради призрачной возможности не просто выполнить план, а осуществить свою мечту. И вот тут-то и кроется настоящий пи… трындец.

— Я чего-то не понял. Может, конечно, по дороге отвлёкся, но вроде бы речь шла про план?

— План нам нужен для выживания, а мечта — она есть у каждого, но все мы так глубоко её прячем, что порой и сами про неё забываем, — прицельно метнуть окурок в урну, прихватить брата за плечи и отбуксировать обратно в кресло к пиву и… улуну.

Допив чай и лениво погрызая сырные палочки вперемешку с чесночными гренками делиться собственным опытом и мыслями оказалось проще:

— Коварство выбора в сорок лет в том, что ты уже много прошёл и многого достиг, кое-что в жизни повидал и понял. В этом вся засада. Ты, вроде как, представляешь, что и как делать, чтобы всё было идеально и правильно, да. Но мечта, она манит. Хотя шаг к ней — это прыжок с обрыва в туман. Никто не подстрахует, да и ничего ты про этот путь не знаешь. Ни дороги, ни ориентиров. Абсолютный ноль.

— Как-то мощно тебя принакрыло, Тём, — Влад глядит с тревогой.

— Нормально всё. Непросто, но сойдёт. Я справлюсь. Если выберу правильно.

Кружка с пенной шапкой взлетает:

— За правильный выбор! — брат поддерживает как может.

Обновлённый чайник улуна оказывается очень кстати.

28. Ульяна. Июль. Море

«Как же это всё странно», — пришла мне в голову здравая мысль, когда злость и паника отступили, унесённые прохладным ветерком, обнявшим меня на улице. Я забросила сумку с вязанием в номер, взяла девчонкам вечерние кофточки и потопала сразу к сцене, на которой сегодня отплясывало и бесновалось мини-диско. По пути прихватив из бара пару бутылок воды и бокал простого красного, устроилась на зрительских местах так, чтобы мои крошки не пропустили меня в любом случае.

Пока взмыленная сплочённая команда аниматоров развлекала, строила и дрессировала разновозрастную и многонациональную толпу детишек от полутора до тринадцати лет, списалась с мужем. Сил на общение не было, поэтому я лишь порадовалась, что у супруга встреча и поговорить он сегодня со мной никак не сможет, разве что в час ночи.

Нет, спасибо. Я в это время уже давно сплю, отбросив чтение, тапки и лапки.

Кратенько, согласно моему обычному плану, описала сегодняшние активности детей, погоду, успехи и поводы для гордости. Отправила и стала размышлять над нелепостью, имевшей место быть в баре полчаса назад, лениво потягивая винишко.

Первое, мама не настолько отчаялась, чтобы искать мне нового мужа, тем более, первого попавшегося, хоть и фактурного. Однако мамочка моя много разнообразной фактуры в своей жизни повидала. Знает мама — что почём. Одним выдающимся фасадом её не купишь.

Дальше, эта Нина слишком внимательно меня рассматривала и довольно лениво рекламировала своё громадное чадушко.

Ясно, что-то ей от меня всё же нужно, но вряд ли именно то, что было задекларировано.

Что? Это выясним у мамы, раз она, всё равно, желала «договорить».

Засим я успокоилась и с удовольствием допила то, что ещё плескалось на донышке бокала.

Пустую тару у меня тут же прихватил пробегающий мимо официант. Это было в порядке вещей. Но то, что передо мной появился новый полный бокал красного, этот порядок нарушало. Мама, в вечеру, в здешнем баре, предпочтёт ром и мне принесёт его же.

Оглянулась.

Вздохнула, осуждающе покачала головой:

— Спасибо,