Отдана горгулье - Эми Райт

и думает, что он дерьмовый король. Беспроигрышный вариант. Я широко расставляю ноги, так что стою прямо над его лицом. Толпа свистит. Затем я приседаю в танцевальном движении и подставляю киску прямо ему под лицо, но только на секунду. Я снова встаю и продолжаю танцевать, но мое сердце учащенно бьется. Такие танцы всегда рискованны с кем-то неуравновешенным. Впрочем, я держу ситуацию под контролем.

По крайней мере, я так думаю.

В следующий раз, когда я нависаю над ним на четвереньках, он хватает меня за задницу. Я сопротивляюсь, но у меня недостаточно сил или прыти, чтобы вовремя отстраниться. Теплое, влажное ощущение на моей пизде быстро становится холодным и скользким. Придурок только что плюнул мне на киску. Гребаный плевок!

Я вскакиваю на ноги, слишком потрясенная, чтобы продолжать танцевать.

— Что на самом деле…

Это все, что я успеваю сказать. Следующее, что я помню: серая стена мускулов, прорывающаяся сквозь толпу. Уильям поднимает моего засранца-клиента с пола за воротник. Держа его подвешенным в воздухе, Уильям издает рев, который даже я нахожу немного пугающим. Его крылья расправляются. Парни слева и справа от меня падают, чтобы убраться с его пути.

— Никто не смеет плевать на мою принцессу. Никто!

Парни кричат. Где-то кричит Сандра, и я уделяю полсекунды надежде, что с ней все в порядке.

— Эй, эй. Я ничего не имел в виду… — парень все еще болтается в руках Уильяма, глупо заикаясь.

— Ты прав. Ты ничего не значишь. Меньше, чем ничего. И ты уйдешь отсюда, даже не взглянув на нее снова. Ты понял?

Он борется. Возможно, пытаясь кивнуть.

— Д-да. Понял.

Уильям бросает его на пол. Жополицый поднимается на ноги и выбегает из бара. Уильям подходит на шаг ближе ко мне, заключая в объятия, и свирепо оглядывает остальную толпу, которая притихла.

— И я дам остальным из вас, жалких ублюдков, пять секунд, чтобы вы тоже убрались отсюда к чертовой матери, пока еще можете ходить.

— Эй, ты не можешь…

— Пять гребаных секунд, и счет идет!

Рев Уильяма обрывает все, что собирался сказать высокий парень с большим животом. Его лицо сильно краснеет, а затем очень бледнеет. Все они в спешке устремляются к выходу, хватая куртки, ключи и кошельки. Разлетаются стулья. Хлопает дверь, и мы остаемся одни.

Я поднимаю глаза и вижу самое свирепое выражение лица, которое, думаю, я когда-либо видела. Его челюсть напряжена. Темные шрамы на щеке резко выделяются на фоне серой кожи. Глаза горят яростью.

Я неловко ерзаю, стараясь не соприкасаться бедрами. Холодное влажное пятно на моей киске ощущается в сто раз хуже, теперь, когда нас только двое.

Затем, в один миг, каменное лицо Уильяма смягчается, и он прижимает меня к груди, гладя по волосам.

— Прости, принцесса.

Его рука гладит мои волосы таким гипнотизирующим движением, что я почти не могу ответить.

— З-за что ты извиняешься?

— За то, что не пришел раньше. За то, что сказал тебе держаться подальше. Это было глупо.

Внезапно меня начинает трясти. Я крепко сдавливаю его руку и сжимаю губы, чтобы сдержать слезы, которые не хочу проливать. Не из-за этих придурков.

— Мне так жаль, Джесси.

Я качаю головой, прижимаясь к его груди.

— Тебе не нужно извиняться. Я просто рада, что ты пришел. Как ты нашел меня? — я не помню, чтобы говорила ему о месте этой работы. Я удивлена, что он вообще многое помнит из того дня, когда я навестила его, поскольку он спал, пока я разговаривала.

Прежде чем Уильям успевает ответить, дверь в бар открывается. Я напрягаюсь, ожидая возвращения рассерженных клиентов или, возможно, хозяина, который отчитает нас за нанесенный ущерб. Затем я узнаю бармена из бара Монстр.

Уильям оглядывается по сторонам. Высокий блондин машет нам рукой.

— Убрал остальных и позвонил в полицию, чтобы сообщить о нападении. Они скоро будут здесь, — он наклоняет голову, указывая на сломанную мебель. — Хотя нам, вероятно, следует исчезнуть, прежде чем это произойдет.

— Я провожу тебя обратно в гостиницу, — голос Уильяма похож на низкий рокот.

Моя мгновенная реакция — прильнуть к нему. Я не готова покидать успокаивающий круг его рук и крыльев. Хотя мне отчаянно нужен душ.

— Нет! Могу я остаться с тобой?

Уильям вздыхает.

— Я не могу отвести тебя никуда, где тебе было бы удобно. Такой принцессе, как ты, не место в каменной башне.

Подходит Морис.

— У меня квартира прямо возле Большого театра. Свободная комната твоя, если хочешь. Вы оба. Пошли.

Я не знаю, чем я заслужила это невероятно рыцарское спасение, но я хватаю одежду и быстро натягиваю на себя, не желая смотреть в зубы дареному коню. У меня все время было хорошее предчувствие, что монстры превзойдут людей. Похоже, мне следовало довериться своей интуиции.



16

Уильям

Джесси все еще дрожит, когда Морис открывает дверь квартиры на пятом этаже и проводит нас в маленькую гостиную. Квартира находится над землей, и этого достаточно, чтобы я почувствовал себя лучше, а поскольку она обставлена разномастной мебелью, я не чувствую себя таким неловким, беспокоясь о том, как я помещу свое большое тело, крылья и хвост в пространство, ничего не опрокинув. Я неохотно ставлю Джесси на ноги, но продолжаю держать руку на ее плече. Если я не прикоснусь к ней прямо сейчас, я сорвусь.

Она оглядывается на меня с грустной полуулыбкой, которая ощущается как удар копьем в живот. Затем она поворачивается к оборотню.

— Спасибо, что позволил нам остановиться здесь. И за то, что пришел мне на помощь. Я не могу поверить… — она запинается, когда ее голос дрожит, и мне приходится изо всех сил сосредоточиться на том, чтобы случайно не вонзить в нее когти, когда моя рука сжимается на ее плече. Я просто хочу снова заключить ее в объятия, прижать к себе и еще сотню раз попросить прощения. Но я уверен, она этого не оценит. Мне повезло, что она терпит мое присутствие, и я не пытаюсь сделать что-либо, чтобы поставить это под угрозу.

Морис отмахивается от ее благодарности.

— Мелочи. Слушай, мне скоро нужно возвращаться на работу, но ты можешь остаться. Остаться на ночь. Остаться подольше. Все, что тебе нужно.

— О нет. Я бы просто хотела принять душ, правда. Я не буду тебя стеснять, мне просто нужна возможность поговорить с Уильямом.

Внутри каменной клетки моей груди сердце бешено колотится, я гадаю, что она хочет мне сказать. Вероятно, «оставь меня, блядь, в покое, ты,