Ключ от чужой двери - Фрида Митчелл

— Митчелл?

— Меня зовут Натали, — с нажимом сказала она.

Митчелл больше не существует. Если Алекс хочет с ней общаться, ему придется считаться с ее желаниями.

Он радостно засмеялся.

— Да, конечно. Натали, и никак иначе.

Сердце ее радостно забилось. Пусть небольшая, но победа.

— Мне бы не хотелось, чтобы вы забыли, как звучит мое имя.

— Никогда, — пообещал Алекс.

— Утром я возвращаюсь в Чикаго, — проинформировала собеседника Натали.

— Если мы встретимся прямо в Бентон-Харборе, то сэкономим время.

— Я не знаю, как туда добраться.

— Не беда. Я вышлю за вами машину, которая доставит вас прямо в гавань. Где живут ваши родители?

Она объяснила.

— В восемь часов вас устроит?

— Отлично.

Натали обрадовалась, что он спросил ее о времени, а не поставил, как обычно, перед фактом.

— Ммм… Полагаю, на ваше решение повлияли мои «не такие уж плохие» ноги, — лукаво произнес Гринфилд.

— У вас есть и кое-какие другие достоинства, — легкомысленно намекнула Натали.

— Например? — Он засмеялся.

— Ну-у… — протянула Натали и замялась.

Гринфилд снова засмеялся.

— Натали, благодаря вам уик-энд обрел смысл.

— Не торопитесь с выводами, Алекс, — осмелилась она назвать босса по имени. — Мы еще даже не встретились.

— Я постараюсь, чтобы вы остались мною довольны, — пообещал Гринфилд.

— Но мне бы не хотелось весь уик-энд стоять на якоре.

— Уверяю, отдых придется вам по вкусу. И мы разделим его… — Гринфилд сделал легкую паузу, — … дорогая.

— Вы со всеми своими женщинами столь быстро переходите на интимное обращение… — и, не удержавшись, Натали нежно добавила: —… дорогой?

— Клянусь, в первый раз в жизни. Вы в постели? — поинтересовался он.

— Нет. А вы?

— Да. И думал о вас. Тяжелый приступ внутренней опустошенности. Такого у меня еще не бывало.

— И вы хотели услышать мой голос?

— Да. И, как видите, добился своего, — радостно добавил Алекс.

— О, на вашем месте я не была бы столь самоуверенна, — осадила его Натали. — Может, мне просто надо было отвлечься.

Молчание.

— Вам нелегко пришлось, Натали? — тихо спросил он.

— Нелегко, — призналась она.

— Вам нужен я?

— Может быть.

Она не хотела вселять в Гринфилда излишнюю уверенность. И не хотела снова сталкиваться с небрежным отношением.

— Нас ждет дорога, полная открытий.

— Звучит многообещающе.

— Значит, договорились. Спокойной ночи, Натали. Буду с нетерпением ждать утра.

— Как и я.

— Только не передумайте.

В голосе Алекса ей почудился намек на мольбу.

— Ничто и никто в жизни не заставит меня передумать, — пылко заверила Натали.

— Вот так и держитесь.

— Попытаюсь.

Тебе, голубчик, тоже придется потрудиться, подумала Натали. В противном случае нашим отношениям быстро придет конец. Я не собираюсь тратить еще четыре года на мужчину, который не сможет дать мне то, в чем я нуждаюсь.

— Приятных снов, — тихим волнующим голосом сказал Гринфилд.

— Спокойной ночи, — сдержанно ответила Натали.

Она поставила будильник на семь часов и еще какое-то время лежала, представляя рядом с собой Алекса. Тело охватило предательское томление. Мать конечно же права. Я пустая, безмозглая, и к тому же распутная — и все же попытаю удачи с Алексом. Если уж я бездарно потратила четыре года на Салливана, то от одного уик-энда с Гринфилдом от меня не убудет. А там, как знать, может, мне и достанется главный приз в жизненной лотерее.

Натали проснулась от неприятного писка будильника. Проскальзывая в ванную, чтобы быстренько принять душ, она услышала доносящиеся с кухни голоса родителей. Голос матери звучал уже мягче, и это вселяло надежду, что за завтраком она не устроит очередную сцену.

Насухо вытершись, Натали надела кружевное белье, белые джинсы и голубой джемпер. Собрала волосы в конский хвост на затылке. От макияжа отказалась полностью. Пусть Гринфилд принимает ее такой, какая она есть. Безо всяких ухищрений. К счастью, в шкафу Натали нашла старый бикини, который запихнула в сумку, застегнула ее и поставила в холле около дверей.

Собрав волю в кулак, Натали вышла на кухню.

— Доброе утро, мама… папочка, — сдержанно поздоровалась она и направилась к шкафчику, где хранились кукурузные хлопья.

— С добрым утром, дорогая, — ответил отец, с улыбкой поднимая глаза от газеты.

— Здравствуй, Натали, — сухо сказала мать. — Хочешь кофе?

— Нет, спасибо, мама. Только хлопья, и я уезжаю. — Натали высыпала в тарелку пригоршню хлопьев и потянулась к холодильнику, чтобы достать молоко.

— Уезжаешь?

— Да. — Она бросила на отца взгляд, молящий о поддержке. — Папа сказал, что хлопоты по отмене свадьбы возьмет на себя. И поскольку я только раздражаю тебя…

— У меня есть все основания возмущаться… — закипела мать.

— Да, да… — торопливо прервала Натали. — Я знаю, мама. Мне очень жаль. В самом деле. Но замуж за Томаса я не выйду. — Она залила хлопья молоком и поставила пакет обратно в холодильник.

— Почему? — наконец-то спросила мать.

Натали посмотрела на нее и поняла, что мать никогда не поймет, если она скажет правду. Ее отношение к неверности Салливана будет иным. Скорее всего, она осудит Натали. Может, соврать?

— Я полюбила другого, мама, — тихо сказала Натали. Конечно, она сглупила, но все потому, что просто была не в состоянии и дальше сносить поток обвинений.

Отец оторвался от газеты, а мать простонала:

— У тебя есть кто-то еще?

Натали пожала плечами и уселась за кухонный стол напротив отца.

— Может, это ни к чему и не приведет, мама. Скоро он пришлет за мной машину, поэтому мне надо поторопиться.

Натали запустила ложку в хлопья с молоком и стала есть.

— Пришлет машину? — переспросила мать. — Что значит — пришлет машину?

— Я жду, что к восьми часам за мной заедут, — терпеливо объяснила Натали.

— И кто же он такой? — поинтересовался отец.

— Александр Гринфилд. Он владелец компании, где я работаю. На переговорах с японцами я исполняла обязанности его секретаря.