Запретная нота - Нелия Аларкон

Я смотрю на травянистый холмик, где покоится мать Каденс. Передо мной — тщательно ухоженный газон, роскошные надгробия и сад, где скорбящие члены семьи могут найти минутку утешения среди красочных цветов.

Последнее пристанище Слоан совсем не похоже на это. Её тело покоится на государственном участке, а надгробные плиты потрескались и откололись. На некоторых даже есть граффити. Вокруг неё — обнищавшие лачуги, следы незаконного проживания. Наркотики свирепствуют. Ежедневные убийства ведут прямую линию к кладбищу.

Там нет покоя.

Нет сада.

Только сорняки, которые буйно разрастаются, пируя на разлагающихся костях, питающих почву.

Желчь поднимается в горле, и гнев, дремлющий в душе, вместе с яростью, кипящей под кожей, доходят до кипения.

То, что случилось со Слоан, — непростительно.

Виновный был пойман и сейчас сидит в тюрьме, но виноват не только тот, кто завладел ножом. Вокруг ходят люди, чьи руки испачканы в крови. Люди, которым ещё предстоит понести наказание.

Я уже должна быть дальше в своей миссии. В том, что расследование застопорилось, виновата я. Я слишком погрузилась в свою роль учителя в школе Redwood Prep. Я начала заботиться об учениках.

Некоторые из них — придурки, чего и следовало ожидать в таком эксклюзивном месте, как Redwood Prep. Но есть и те, кто, как Слоан, просто пытается найти свой путь.

Дети, получающие стипендию, занимают особое место в моём сердце.

Я хочу, чтобы они добились успеха.

Я хочу, чтобы они взлетели.

Я хочу стать стеной между ними и уродливой правдой, с которой мы со Слоан были вынуждены столкнуться в Редвуде.

Между хаосом с Каденс и Маллизом, расследованием преступника, виновного в пожаре, уклонением от своих чувств к Зейну — я была занята.

Не теми вещами.

Всеми отвлекающими факторами.

Сегодняшние похороны растопили лед, сняли слой путаницы и все прояснили.

Я не просто преподаватель в Redwood Prep.

Моя цель гораздо глубже.

Слоан ждёт, когда я докопаюсь до истины.

Сжимаю руки в кулаки, когда священник произносит несколько слов о небесах и покое.

Виола, сестра Каденс, слегка всхлипывает. Тринадцатилетняя девочка одета в чёрное платье с пышной юбкой и чёрные туфли на каблуках. Каденс одета во что-то более официальное — чёрное бархатное платье А-линии и маленькую вуаль на лице.

Датч, Зейн и Финн одеты в одинаковые костюмы.

Забавно. Несколько дней назад они были в костюмах на свадьбе Каденс и Датча.

А теперь в костюмах на похоронах её матери.

После всех их безумных поступков я не могу не пожалеть эту компанию друзей. Потеря любимого человека, даже если он совершил множество ошибок, может разорвать ваше сердце на части.

Священник продолжает.

— И я знаю, что Тина наблюдает за нами с небес, улыбается и мечтает обнять вас.

Небес?

А Слоан тоже там?

Я так не думаю. Иногда мне кажется, что я вижу, как она смотрит на меня. Ждёт, когда я сделаю то, что нужно сделать, чтобы она смогла вернуться домой.

Священник закрывает свою книгу.

— Да смилостивится Господь над её душой.

Почти смеюсь.

Бог, которого я знаю, не является Богом милосердия. Если так, то почему он позволил Слоан страдать? Зачем позволять людям, виновным в её смерти, процветать и жить дальше, не верша правосудие? Почему оставил меня жить с чувством вины и боли?

До моих ушей доносится тихий ропот. Я вижу, как священник движется вдоль шеренги похоронщиков, пожимая им руки.

Светловолосая девушка обнимает Каденс за талию и что-то ей говорит. С другой стороны Датч держит её за руку, сжимая.

Позади них на некотором расстоянии стоят Сол и Серена. Они оба выглядят неуютно.

Зейн и Финн выглядят соответствующе мрачными.

Я зачесываю локон за ухо, изучая Зейна с высоты деревьев. С такого расстояния трудно разглядеть его глаза, но я знаю, что они сверкают на солнце. Смесь зелёного, голубого и золотого.

Чёрный костюм и полуночно-фиолетовые волосы придают ему ауру опасности. Как нож. Острый и режущий. Не помогает и то, что волосы убраны назад, привлекая моё внимание к высоким скулам и челюсти, способной перерезать человека пополам.

Я слышу, как за спиной хрустят листья.

Застыв, поворачиваюсь и задыхаюсь от шока.

— Мистер Кросс?

— Мисс Джеймисон.

Голос у суперзвезды глубокий, хриплый.

Как только я его слышу, думаю о Зейне. У них обоих похожий тембр, но голос Зейна похож на грубую ласку, а Джарода Кросса — на мёд, гладкий и соблазнительный.

— Почему ты прячешься в деревьях? — Спрашивает Джарод Кросс.

Мои глаза мечутся из стороны в сторону.

— О…

— Разве ты не должна быть внизу?

Он указывает за уединенную линию деревьев, на похороны.

У меня пересыхает во рту.

Я намеренно держалась на расстоянии. Это мои первые похороны после Слоан, и я боялась, что погребение всколыхнет болезненные воспоминания. Я также не хотела находиться рядом с Зейном после того напряженного момента в похоронном бюро. Чем больше стен я смогу поставить между нами, тем лучше.

— Я не хотела мешать. — Говорю я наконец.

— Мгм.

Джарод Кросс наклоняет подбородок вверх, вдыхая воздух.

Я наблюдаю за тем, как свет падёт на его лицо, немного очарованная мерцанием его внешности. Все ли знаменитости так светятся или только он?

К тому же он один из самых красивых мужчин, которых я когда-либо видела. У него густые волосы, прямой нос и острый подбородок. Чернила заполняют каждый дюйм кожи, который я могу видеть.

Сексуальная привлекательность неудивительна. В мгновение ока он заставил маму влюбиться в него. А ещё он отец трёх самых красивых старшеклассников в школе Redwood Prep.

Три блестящих яблока не падают далеко от блестящего дерева.

Джарод ловит мой взгляд — две тени, от которых в лесу становится немного темнее, чем раньше.

Невольно отворачиваюсь.

Я мало что знаю о рок-звезде.

И я всегда подозревала, что это намеренно.

Он производит на меня впечатление человека, который точно знает, что показать людям в любой момент. Справедливости ради, я бы тоже была осторожна, будь я мегазвездой, живущей годами под микроскопом и препарируемой публикой.

С другой стороны, он может что-то скрывать.

Если причина более коварна…я не могу сказать.

А хотелось бы.

Его движения не имеют для меня смысла.

Но я хочу, чтобы он мне нравился.

Я хочу верить в сказку. Что он увидел мою маму в закусочной после позднего концерта. Что он безумно влюбился. Что он не мог быть без неё и попросил её выйти за него замуж.

Мама заслуживает того, чтобы хоть раз побыть Золушкой.

Только бы эта любовь не была похожа на хрупкую стеклянную