Просмотренные до рассвета - akindofmagic

ее стороне, как и она на его. Она вспомнила про ключ. Сунула руку в сумочку, чтобы проверить на месте ли он. Нащупала ключ, все еще думая о Драко. Магл не почувствовал бы ничего — ключ как ключ. Но Гермиона уловила начинающуюся вибрацию. Она отдернула руку, но поздно. Ее затянуло в туннель.

Глава 11

— Проснулась?

Это не был голос Рона, и не был голос Драко.

Гермиона села на кровати. Она плохо спала. Снова видела кошмары. Голова раскалывалась.

— В этот раз вы явно переборщили со снотворным зельем.

Гермиона узнала голос говорившего. Невысокого роста, с хитрым неприязненным выражением на лице, на нее смотрел Теодор Нотт. Он был одет в защитную мантию. В руке он держал ее дневник.

— Что вы намешали в этот раз в твое снотворное зелье? — спросил он, перелистывая дневник.

Гермиона поправила съехавшую бретельку сорочки.

— Отдай дневник, — сказала она.

Тео положил тетрадь на прикроватный столик.

— Я еле тебя добудился.

— Что ты тут делаешь?

— Драко попросил, чтобы я присмотрел за тобой.

— Где он?

— В подвале. Ждет, когда приведут Асторию, — он подошел к окну, тонко улыбнулся: — а вот и она.

Гермиона накинула халат и подошла к окну. Астория, худая, с кругами под глазами, такая же, как в ее сне, шла по мощеной подъездной дороге, в сопровождении трех Пожирателей.

— А ведь она могла бы быть членом семьи, — сказал Нотт. — Давай, идем.

Нотт никогда не нравился ей. Вот и сейчас Гермиона чувствовала с ним рядом ноющее беспокойство. Потянулась за своей палочкой, но не обнаружила ее на прикроватном столике. Конечно, Драко не посылал Нотта. Он пришел сам. Наверняка проследить, чтобы она ничего не выкинула. И она не пила никакое зелье на ночь. Зелье ей кто-то подлил. И — осознала она, холодея, — она вряд ли должна была проснуться сейчас.

— Давай, — Нотт поднял ее защитную мантию со стула и перекинул через руку.

— Куда мы идем?

— Подождешь в безопасном месте, пока ритуал не закончится.

Он подтолкнул ее к двери. Нотт был политиком, но боевыми заклинаниями пользоваться умел. Может, не так хорошо, как Драко, но без защитной мантии и без палочки в руках она предпочла идти с ним. Он привел ее к кабинету Драко. Где-то внизу послышались голоса.

— А ведь там они женаты с Асторией, — сказал он, кивая в сторону лестницы, — и Драко пылинки с нее сдувает.

— Откуда ты знаешь?

— Прочел твой дневник, — сказал он.

— Это всего лишь сон, — ответила она.

— Да, — согласился он, — всего лишь сон. Или чья-то несбывшаяся мечта. Потому что мы тут, а Гарри Поттер мертв. Прошлое осталось в прошлом. Сны остаются снами. Ты подождешь своего мужа в темной комнате.

Нотт открыл дверь кабинета и втолкнул ее туда. Гермиону пронзило заклинание недвижимости.

— На всякий случай, — улыбнулся Нотт.

Он накинул на ее плечи защитную мантию.

— Грейнджер, — сказал он, — у тебя же была возможность скрыться в магловском мире. Почему ты это не сделала? Ты усложнила жизнь и себе и ему.

— Потому что я дала клятву…

— В болезни и здравии, в богатстве и бедности, — процитировал Нотт с сарказмом, — пока смерть вас не разлучит.

— Зачем ты это делаешь, Тео? Разве тебе недостаточно власти, которую ты имеешь?

— Власти никогда не бывает много. Жажда власти — это то, что двигает человеком. Мы давно работаем в Ирландии с маховиками времени. Зная, благодаря им, где находятся крестражи Темного Лорда, и обладая Крестражами его приближенных, я могу получить неограниченную власть. И я ее получу. Волдеморт будет править, как и сейчас. Он давно выжил из ума. Но все решения будут исходить от меня.

— Как ты нашел Крестражи?

— Гоблины Гринготтса не могут и пальцем пошевелить без моего согласия. Чашу Пуффендуя я заменил на подделку. Диадему я нашел в Хогвартсе в Выручай-комнате. Все просто, когда знаешь варианты будущего.

Он стянул с нее мантию.

— И знаешь… я решил, что тебе лучше оставить мантию мне.

Гермиона почувствовала холодок, не имеющий ничего общего с холодом.

— Обезьяны тоже сражаются за власть, — сказала она.

— Ты сравниваешь человека с обезьяной?

— Человек способен сопротивляться своим слабостям. Обезьяна живёт инстинктами.

— Ты такая же зануда, как в школе, Грейнджер.

Нотт наложил на нее силенсио, вышел из кабинета и закрыл дверь.

Драко должен почувствовать. Он должен почувствовать, что она в беде, и прийти за ней. Но, может, ритуал уже начался? И части его души уже нет, и поэтому он больше не может чувствовать, как раньше. Не зря же ей так больно. Или это темная магия ее убивает. Наверное, уже началась агония, потому что ее куда-то уносило. Поток времени сиял вокруг и внутри. Перед глазами кружились сияющие точки. Какая из двух реальностей была настоящей? Что было на самом деле? Победа Волдеморта и Драко Малфой или победа ордена Феникса, Рон и… Драко Малфой. Что бы ни случилось, все равно он будет там. Драко все равно будет там… Драко…

Гермиона задыхалась.

Кто-то другой будет смотреть на розы в их парке. Разве ты не знаешь, что в этом мире нам ничего не принадлежит?

Он должен почувствовать.

Она перестанет каждый раз, когда он уходит, бояться, что он не вернется. … пока вы оба будете живы.

Он должен вернуться за ней.

Она перестанет считать шрамы на его теле и гадать, какими заклинаниями его пытались убить. Им никогда не было легко, но она была счастлива с ним все эти годы. Говорят, надо ценить то, что имеешь…

— Гермиона! — прозвучал издалека голос Драко.

Или это был голос Рона? Но это стало неважным, потому что поток времени остановился — и ее выбросило на берег.

Гермиона моргнула несколько раз, понимая, что ключ, до которого она дотронулась, сработал, как портключ. Ее все еще мутило после неожиданного перемещения.

Вокруг были стены. Холодный электрический свет. И стол. За столом сидел человек, которого она знала. Теодор Нотт. Гермиона инстинктивно отпрянула. А потом заметила, что на нем не было защитной мантии, он был одет в синий костюм, в каких она обычно видела его в министерстве. Нотт поднял на нее взгляд и произнес:

— Грейнджер, что ты делаешь в моем кабинете?

— Это не твой кабинет, Тео, — все, что нашлась ответить Гермиона.

Он посмотрел на ключ в ее руке.

— Это мой кабинет. В Ирландии, — пояснил он, кладя руки на стол. У него были движения человека, который привык много врать и увиливать, и такими же были его глаза. — Компания записана на мою жену.