Бывший. Спасибо, что лгал мне - Элен Ош

А я на кровать присаживаюсь. Она пружинная, сразу с металлическим скрипом подо мной оседает. Подушки пирамидкой, накрытые ажурной салфеткой, на меня падают. Рукой их придерживаю.

— Да ты приляг, Маша! — хлопочет возле меня Антонина Петровна. — В твоем положение лучше не сидеть. Покой нужен. Постельный режим. О сыне подумай! Героиня моя!

Усмехаюсь, вспоминая, как в бой ринулась. А неплохо так сумкой по башке амбалу зарядила. Пряжка такая увесистая!

— Антонина Петровна, а вы кем работаете? — интересуюсь, а сама обувь скидываю и укладываюсь на кровати.

— Педагог я. Филолог, — поясняет она, накрывая меня пушистой шалью, которая висела на спинке стула возле старинного комода. — Но из школы ушла уже. Репетитор теперь. К экзаменам выпускников готовлю.

— А, теперь понятно, откуда у вас хватка такая в разговоре: словно за невыученную домашку отчитала и двойку поставила.

— Да не только за это, — усмехается и рядом, на край кровати, присаживается. — Всю свою педагогическую деятельность классным руководителем работала. Столько ситуаций разгребать приходилось, независимо от возраста учеников. Да и с Пашкой тоже!

— А что с ним? — удивляюсь, но радуюсь, что возможность неожиданная появилась: откровенничать.

— Так в школе балбес был! — признается, а у меня глаза на лоб:

— Правда?

— Учился через силу. С двойки на тройку. Толку-то, что мать учитель. Но сочинения писал такие, что зачитаешься. Умел подобрать слова, а уж если спорил на какую-то тему, то обязательно выигрывал, аргументируя весомыми фактами.

— Надо же! — удивляюсь еще больше, рисуя мысленно портрет Павла: его умный, глубокий взгляд, морщинку между бровей как признак длительных раздумий, плотно сжатые губы.

И этот человек в детстве и отрочестве балбесом был? Не верится!

— А вот школу окончил успешно, — продолжает Антонина Петровна. — Экзамены сдал с такими баллами, что учителя ахнули: издевался все годы, не желая учиться, а знания тем временем копил.

— Юристом сам решил стать?

— Вместе посовещались и решили, что его умение говорить и доказывать — это прямая дорога к юридическому образованию. А там либо следователем, чтобы стопроцентно посадить, найдя неопровержимые доказательства, либо адвокатом, чтобы оправдать, подкрепив вескими доводами.

— Ясно: выбрал второе, — улыбаюсь, но тут же хмурюсь: — И часто вот так недовольство проявляют родственники тех, кого не оправдал?

— Чтобы так серьезно, нет. Но угрожали. Было дело! Ты бы все же подумала, Маша, прежде чем…

— Можно спросить? — перебиваю ее.

— Да.

— А первая жена Паши, мать Викуси, она погибла…

— Авария. Не подстроена, если ты об этом. Несчастный случай. Стечение обстоятельств. Называй как хочешь.

— Она вам тоже не нравилась? — рискую задать вопрос, но та уходит от ответа:

— О мертвых либо хорошо, либо никак. Но почему: «Тоже»? Ты нравишься мне, Маша. Сильная, смелая женщина. Не побоялась оставить ребенка, когда мудак тебя бросил. Да, Паша рассказал! Еще и за меня заступилась. Спасибо тебе, Маша!

Руку мне сжимает, а у самой пальцы холодные, а в доме тепло. Смотрю на нее. При всей ухоженности, под глазами Антонины Петровны тени пролегли и глубокая складка между бровями. Так с сыном похожи! Но устала очень, хоть и вида не подает.

— Ну что там? — недовольно на дверь оборачивается, когда на пороге Свят появляется.

— Уже в пути, — он проходит и мне телефон возвращает. — Анне позвонил. Все объяснил. Еще раз прошу прощения. У обеих! Вспылил, да. Не имел права!

Антонина Петровна молчит. Что уж тут добавить. А у меня телефон в руках оживает. Смотрю на номер, а в груди сердце ходуном ходит.

Удалила этого абонента еще полгода назад, но цифры номера телефона настолько в памяти отпечатались, что сразу имя всплывает: Данила…

Глава 25

Трофимов, ты серьезно?

Удивленно на экран телефона пялюсь. Лихорадочно соображаю, что делать: ответить на звонок или проигнорировать, как он тогда, полгода назад.

Но чертово женское любопытство! Зачем звонит? Еще и номер помнит?

Ах да, выяснил у жены, у кого та торт заказывала и, под прикрытием «Хочу повторить заказ», звонит мне. Воображение рисует множество вариантов.

Глаза невольно поднимаю, встречаясь с вопросительными взглядами Свята и Антонины Петровны.

А дозвон обрывается. Следом смс прилетает. Ловлю первые строки: «Маша, перезвони».

— Зашибись! — не выдерживаю я, восклицая.

— Какие-то проблемы? — спрашивает Свят.

А я в такой нелепой ситуации оказываюсь! Мало того, что сижу неизвестно где, похищенная бывшим моей сестры, так еще рядом потенциальная свекровь, с которой только-только завязываются адекватные отношения. А тут уже мой бывший наяривает. Условия ставить собрался, не иначе. И вот как, в столь милой компании, ответить на звонок, да еще и на заданный вопрос?

— Проблемы только у тебя, Свят, — парирует Антонина Петровна, приходя мне на помощь.

— Для вас Святослав Ильич.

— Серьезно? — с усмешкой произносит. — Возможно, был им когда-то, а теперь как есть. И повторюсь, проблемы у тебя. А ведь мог просто отпустить. Может, и промолчали бы. Никто и не узнал бы, а теперь…

Руками разводит. Плечами пожимает. А я удивляюсь: ну ничего женщина не боится. Неизвестно, что на уме у Орлова, а она так смело с ним в перепалку входит.

— Антонина Петровна, вот сейчас вам лучше помолчать, — сурово брови сдвигает, только что молнии из глаз не бьют.

Нет, как бы ни налажал Орлов, глумиться над собой какой-то бабе он не даст. И пусть правда на стороне матери Павла, но мы до сих пор в шаткой ситуации.

Передумает Свят, плюнет на отношение моей сестры и включит на полную катушку режим авторитета. Вот тогда караул!

Чтобы как-то спасти ситуацию, перевожу внимание на себя и меняю тему:

— Это Трофимов звонит. Вы ведь о нем знаете?

— Тот самый? Аня говорила, что ты не поддерживаешь с ним отношения.

— Так и есть. Случайно сегодня встретились. Я торт на заказ относила. Оказалось, что для него.

— Стоп, стоп, — тормозит мать Павла, — а мне нельзя узнать, о ком речь? А то сижу тут в непонятках.

— Вы уже и на жаргоне начали говорить, — смеюсь непроизвольно. — Атмосфера влияет?

А она только рукой машет и вздыхает, на часы глядя. Удивительно, как в заварушке не потеряла их.

— Трофимов Даниил — отец моего ребенка. Бросил меня полгода назад, а я так и не успела ему рассказать, что беременна, — честно признаюсь, не вижу смысл врать и утаивать. Но дополняю, если вдруг мать Павла не в курсе, — Он официально женат. Потому, я скрыла от него правду. Не стала искать встречи. Уехала к сестре и вот…

— Святослав Ильич, — дверь в спальню отворяется и голова шестерки просовывается в щель.

— Чего тебе?

— Там баба Зина картошечки поджарила