Пленница - Ольга Вечная

Не пригодилось. Что-то мне подсказывает, Светлана завтра будет не в духе.

- Мне от него плохо становится.

- Вы просто не пробовали наши настойки. Это совсем другое дело.

- Возможно, - пожимаю плечами, напряженно разглядывая салфетку на коленях.

- Расслабьтесь, - небрежно касается моей руки Исса. - Вам нужно. С такими-то родственниками.

- Видели сцену у церкви, да? Я надеялась, вы уже уехали к тому времени. Знаете, в детстве я мечтала, чтобы папа и его родственники обсуждали только меня. Вауля! - развожу широко руками. - Я и моя честь — гвозди программы!

Исса хрипло смеется, закрывая рот рукой.

- И что с честью, кстати? На месте?

- На месте, - закатываю глаза и дергаю плечом. - Больно она нужна кому-то, оказывается, кроме как принцам в дешевых романчиках.

Мы смотрим на Григория, который забрался на стул и читает рэп.

- Да уж, - бормочу себе без нос. - Мужики вокруг - просто мечта. Одной проще.

Исса хлопает ладонью по столу.

- Так и знал, что надо за вами идти. Ненавижу пить в одиночестве, а эти... - он кивает на беседку, - саранча. Ни мозгов, ни чувства юмора, лишь бы пожрать на халяву.

- Так зачем вы их пустили? - шепчу в полголоса.

- По секрету: Алтай слишком лоялен к Григорию. На мой взгляд.

Он поднимает стопку.

- Итак, за моего дорогого друга Алтая. Здоровья ему крепкого и удачи в делах. Без этого человека не было бы ни этого отеля, ни вас здесь, ни меня на этой земле. За Алтая!

- И денег ему побольше, - дополняю я, думая о папе.

- Точно!

Григорий оказывается тут как тут, поднимает стопку, мы втроем чокаемся и выпиваем. Терпкий, вкусный напиток приятно греет язык. В настойке градусов восемнадцать, и все они моментально ударяют в голову. Григорий расправляется со своим сетом, звонко чмокает меня в щеку и идет к своим, я брезгливо тру место поцелуя ладонью.

- Это вкус малины?

- Думаю, да. Следующая — тыква, - торопит Исса. - Поехали! Давайте-давайте, Рада, не тяните. Гриша нас делает, это несерьезный подход.

Мы опрокидываем тыкву, вишню, абрикос, клубнику и становит легче. Действительно веселее! Я отламываю кусочек сыра, жую, наслаждаясь легкий головокружением.

Исса заказывает еще по сету.

- А где он? - спрашиваю. - Именинник?

- Надеюсь, в пути. У Алтая сегодня были встречи в Краснодаре, видимо, они его задержали, и сюрприз не удался. А мы так старались. Обидно.

- Бандитские дела — они такие, - грожу ему пальцем, отдавая себе отчет, что это несовсем аекватно.

Исса снова смеется.

- Видимо. - Берется за стопку из следующего сета. - Поехали, Рада. Ну же? Я зачем вас сюда привел? Вы дочь своего отца или вас подкинули?

-Поехали!

Мы быстро расправляемся со вторым сетом и заказываем третий. А потом я попадаю в безумную, яркую, расслабляющую карусель. Ощущаю легкость в ногах, отчаяние и почему-то восторг.

Следующий час мы взахлеб обсуждаем все подряд — столицу, мою учебу, Анапу, курорты, песок, преподавателей, новые поправки в законах, известных журналистов, политику и НЛО. В какой-то момент кто-то упоминает книгу «Темный лес» Лю Цысиня, и меня становится не остановить!

- А давайте... мы с вами на ты перейдем! - вкидываю внезапно.

Исса, который давно перешел на виски, пьяно кивает и соглашается. Мы пьем еще раз, тепло обнимаемся и пожимаем друг другу руки.

Гриша включает музыку громче.

Еще через минуту он оказывается рядом и тянет меня за руки. Сначала отказываюсь, это все же слишком, да и меня позвали развлекать Савелия, который твердо решил дождаться именинника. Но музыка и правда классная, да еще и Исса кивает отправляться.

Темно. Лишь несколько фонарей освещают тусовку, я танцую у беседки, прыгаю, радуюсь, сама не знаю чему. Еще одному дню жизни? Свободе? Тому, что в безопасности, сыта, цела? Этому и правда стоит порадоваться, или я не дочь Филата.

Прыгая на месте и размахивая руками, я вдруг замечаю движение в кустах. Кира проносится галопом, скачет, разминаясь.

Нервная дрожь, усиленная алкоголем, прокатывается по коже. Я резко оборачиваюсь, уже зная, кого увижу — Алтай стоит у барной стойки. Черные брюки, светлая рубашка. Он что-то эмоционально рассказывает слегка рассеянному Иссе. Берет стопку с настойкой, они с другом чокаются и вливают в себя алкоголь.

Потом Исса кивает в мою сторону, Алтай оборачивается и смотрит на нашу танцующую группку. В следующую секунду его замечает Гриша.

- О-о-о! Алтай! Да неужели! Мы вообще, успеваем тебя поздравить?!

До полуночи чуть менее получаса.

- Сейчас, с собакой только погуляю, - смеется Алтай. Приканчивает сет и свистит Кире идти за ним в сторону лимана.

- Давай быстрее, мужик! - пьяно орет Гриша. - Времени в обрез! Нам надо тебя поздравить, е-мае! Как следует поздравить, благодетель!

Приобнимает меня за талию и на радостях снова чмокает в щеку.

Глава 17

- Хэппи бездей ту ю-ю-ю...

Мы с Григорием запеваем хором в один микрофон. На глазах у гостей. И, разумеется, вернувшегося с прогулки именинника и его собаки. Щеки горят. Глаза круглые. Издевательство.

Поначалу мне хочется провалиться сквозь землю, но спустя время я начинаю невольно поддаваться совершенно разным, даже диаметрально противоположным эмоциям. Вот это жизнь моя повернулась.

Дожили.

Отчетливо понимаю, что переигрываю — не настолько выпила, чтобы выступать на дне рождения своего похитителя. Просто Григорий... черт, засранец-тунеядец даже будучи пьяным в хлам обладает, оказывается поистине потрясающим голосом. Ему бы на сцене выступать. Да так он от души старается, что на его практически идеальном фоне хочется выглядеть прилично.

В итоге мы устраиваем целое представление. Эмоциональное, трогательное. В какой-то момент я даже немного жалею, что не распелась до. Но... кто бы мог подумать, что криминальная публика окажется настолько благодарной?

Исса, глядя на нас, от души забавляется. Друзья Григория подпевают, приличная девочка Кира сидит у беседки и внимательно изучает стол.

А Алтай... я понятия не имею, чем он занят во время перфоманса. Потому что, несмотря на настойку, по-прежнему не могу смотреть в его сторону.

С чем это связано тоже не знаю, я вроде бы осмелела, освоилась, но внутри есть какой-то барьер — недоступный, высоченный. Не получается взять его. Барьер намного выше моих сил, выше логики