А папа кто? - Мила Гейбатова

И кстати, со мной он себя, что ли, скромнее вел, сдержаннее. Это потому что мы давно знакомы, и я его слишком хорошо знаю? Или же не стою я его красивого хвоста, раскрытого на всю свою ширину.

Вот не скажу, что обидно, или что ревность гложет, нет. Честно, нет. Но злость берет.

Какого лешего он за мной ходит!? И ведь отказываюсь каждый раз, прогоняю его, а он все идет и идет. А с этой весь сияет так радостно.

– Кхе, кхе, – нарочито громко кашляю, чтобы на этот раз наверняка услышали, – утро доброе.

Произношу и грозно киваю обоим. Устроили тут, понимаешь ли, не фирма, а дом терпимости.

– Ой, Авророчка, доброе, доброе! – прямо-таки подпрыгивает Иван от неожиданности и разворачивается всем корпусом ко мне. – Как выходные прошли?

– Нормально, – односложно отвечаю и иду к кабинету.

Сергей должен хотя бы сегодня не ерничать по поводу моих псевдо опозданий, у меня есть все шансы его удивить.

– А у меня грустно, прямо очень грустно, – сокрушается Иван, театрально жестикулируя руками. – Без тебя так холодно и одиноко.

– Проверься у врача, у тебя что-то с внутренней терморегуляцией, за окном лето, а ты все мерзнешь, – отвечаю холодно.

– Это все от одиночества! – патетично восклицает он. – Аврора, душа моя, ну когда же ты вернешься ко мне!? Сколько можно злиться, ну правда!

– Зачем? Марию в гости пригласи, она будет не против, я уверена.

– Приревновала, да? Зря.

– Нет, мне все равно.

– Ой, да ладно тебе, малыш, я только твой, – произносит Иван и весело подмигивает.

Меня же в этот момент едва ли не тошнит, хорошо, что дверь кабинета по близости. Резко дергаю ручку и буквально влетаю внутрь, сверкая каблуками.

Фух! Одним меньше. Что-то он начинает меня пугать, что за странное поведение, местами прям неадекватное, он вроде таким раньше не был, или был? Неужели мои розовые очки имели настолько насыщенный оттенок, что я и этого не видела? Или все проще, и у Ивана просто «гениальная» стратегия под названием «заставь ее приревновать к другой, пусть почувствует, что теряет».

Раздражает, конечно, и это, но лучше так, чем иметь дело с ненормальным. По крайней мере все цели заведомо видны.

Вдруг дверную ручку кто-то нажимает со стороны коридора, а я не успеваю ее удержать силой.

– Неет! – кричу и по инерции падаю вперед…

– Аврора? – удивленно произносит Сергей, автоматически ловя меня. Именно он, оказывается, открывал дверь, а не Иван, как мне почему-то подумалось. – Решила подкараулить меня, чтобы наверняка заметил, что ты сегодня пришла вовремя? Что ж, похвально такое рвение, но все-таки не переусердствуй.

И он, ухмыляясь, ставит меня на ноги и проходит как ни в чем не бывало в кабинет.

– Заходи, краса наша, не стесняйся, все свои! – продолжает ерничать Сергей.

А я делаю шаг внутрь, поднимаю глаза и с ужасом понимаю, что кабинет практически полностью заполнен. То есть, все они видели мои глупые манипуляции с дверью. Какое позорище.

Может, не Ивану стоит голову проверить, а мне? На людей уже падаю, чтобы их в кабинет не пустить.

Со всей силы пытаясь отпустить неприятную ситуации, утыкаюсь в своё ежедневное задание и не поднимаю глаза от компьютера до самого обеда, о котором меня оповещает все тот же Сергей.

– Пойдем, малая! – по-свойски хлопает он меня по плечу. – Вкушать пищу пора!

– Да я как бы не очень голодна, – мямлю, в то время как мой живот решает издать особо громкий звук, оповещающий всех в радиусе нескольких метров о том, что его хозяйка наглым образом врет.

Отчаянно краснею. Видимо, я сегодня встала не с правой ноги, а с левой, буду завтра внимательнее следить за этим.

– Слышу я, как ты не голодна. Пошли, говорю! Приказ начальства.

И мне ничего не остается кроме как последовать вслед за Сергеем. Он идет рядом и насвистывает какую-то веселую мелодию себе под нос. Мне бы его хорошее настроение.

И кстати, чего он вдруг сегодня такой заботливый? Заметил, что я не первая выскочила из кабинета на обед, как это обычно бывает?

– Ты что будешь? – спрашивает он, пока я витаю в своих мыслях.

– А? Что? В смысле, что буду? – далеко не сразу я переключаюсь снова на реальность.

– Ха-ха-ха, – смеется тот, – ты сегодня вообще кадр! Выходные были слишком бурными, да? – заговорщицки подмигивает Сергей, как будто намекает о чем-то.

– Простите? – только и сумею, что вытянуть из себя.

– Да ладно тебе, передо мной можешь не мяться, я нормально к такому отношусь, – машет он рукой. – Но давай лучше о еде, жрать хочу до невозможности, на завтрак мне моя кашу сварила, уверяя, что она очень полезная. А она-то, может, и полезная, но переварилась буквально за час, а потом снова есть захотелось.

– Сочувствую, – отвечаю заторможено, тщетно силясь понять, что происходит, с чего вдруг Сергей так по-свойски со мной общается.

– Ну? – подталкивает он меня к раздаточной.

– Ах да, еда, – спохватываюсь я и ставлю себе на поднос несколько тарелок, особо не замечая, с чем они.

– Посчитайте два подноса, – командует Сергей на кассе. – Спасибо. Пошли.

А это уже мне. Беру свою еду и на автопилоте следую за парнем, и только когда мы занимаем дальний столик в углу, до меня наконец доходит, что он заплатил за мою еду.

– Сколько я вам должна? Не стоило так делать, я сама могу, – смущенно лепечу.

– Ой, да ладно тебе! Может она. Конечно, можешь, но мужчина тебя сопровождает, а значит, успокойся. Или ты феминистка? – спрашивает Сергей и пытливо заглядывает в мои глаза.

– Н-нет, – заикаясь, отвечаю, – вовсе нет. Просто это не удобно, мы ведь с вами не приятели даже.

– Ничего, если все удачно сложится у вас, то поприятельствуем еще. Да ты ешь, – Сергей указывает на мои тарелки куском хлеба, – остынет.

Послушно беру в руки ложку и зачерпываю суп. Фу, гороховый. И куда только мои глаза смотрели, когда брала его? Я ведь его не ем.

Бегло осматриваю остальное одержимое подноса, но, к счастью, больше тарелок с едой, которая мне не нравятся, нет. Все также заторможено приступаю к обеду, попутно рассматривая соседние столики.

Иван сидит с Марией. Кто бы сомневался! Но, правда, с ними и другие ребята, только я не там.

Ваня видит меня в темном углу, и его глаза тут же заметно округляются, а потом он, как по команде, склоняется к Марии и что-то той оживленно говорит. Маша оборачивается и тоже округляет глаза, смотря в мою сторону.

Да что это такое! Как будто у