Развод в 47. Я тебя никогда не любил - Александра Багирова

— А Злата с Азалией у нас же ангелочки, — склоняю голову набок.

— Пойдем, отойдем, — берет меня за руку и ведет к беседке, что напротив дома. — Нечего чтобы соседи тут уши грели. Райончик то бомжицкий. Мам, ты сейчас не в себе, на них злишься, это все понятно. Но зачем ты устроила тот цирк с родственниками? Как там говорится, с кем поведешься, от того и набралась. Это Таисия тебя надоумила?

— Мне интересно, Эрика, а как ты сама относишься к тому, что твой отец собирается жениться на младшей сестре твоего мужа? Все хорошо? Вы с ней подруги? А теперь она станет твоей новой мамочкой? — произношу спокойно, с насмешкой. И дочери мой тон явно не нравится.

Она вертит глазами. Оглядывается на своего Давида. Потом на лице появляется та улыбочка. С которой она обычно все у нас с мужем просила. Такая ангельская, что никак не отказать.

— Так бывает. Папа полюбил. Да, немного странно, но на то мы и семья, чтобы понять и поддержать. Люди разводятся. Но при этом мы всегда остаемся вашими детьми. Мы любим и тебя, и его. Ведь папа так и хотел, сохранить дружеские отношения.

— Ага, чтобы я ходила к ним в гости по праздникам. Мило сплетничала с Азалией, и сидела с Ириной дочкой.

— Так да! — всплескивает руками. — Расстаться культурно, полюбовно и без скандалов. И Давид к тебе очень хорошо относится! Он очень переживает, что мы едва поженились, а уже у нас в семье такое случилось. Мам, мы даже медовый месяц отложили, — надувает губы.

— Отложили вы потому, что Давид сейчас работу не может бросить, — выдаю, а Эрика рот от удивления открывает. Не ожидала, что я знаю. Мне Ира же и рассказала, что сестра ее расстроилась, что на месяц позже на острова полетят.

Мне в принципе шокировала новость, что Эрика выходит замуж за Давида. Со Златой породниться мне как-то меньше всего хотелось.

Давид был для меня темной лошадкой в ее семье. Если Азалия постоянно мелькала рядом с мамой, то мальчик в возрасте семи лет был отправлен в пансионат за границу. Там же он закончил институт. А тут он не появлялся. Так что о нем я ничего не знала и практически не слышала.

Когда же он вернулся, то сразу стал во главе фирмы, которая сотрудничает с фирмой Влада. Парня я как-то даже не особо сыном Златы воспринимала. Слишком долго его не было.

А вот месяца три назад новость — Эрика и Давид решили пожениться. Хотя я даже не знала, что они встречались.

Все произошло молниеносно. Меня уверяли, что у них вспыхнуло так, что они не могут друг без друга. Я на них смотрела, всегда вместе, обнимаются, Давид ни в чем дочери не отказывает.

Кто я такая чтобы вмешиваться в выбор дочери? Хоть кошки внутри скребли. Но я постаралась их запереть у себя в душе. И не концентрироваться на факте, что Давид сын Златы.

— Он бы мог! — восклицает. — Но я не могу уехать, когда ты не в себе. Я слишком тебя люблю, мамочка.

— И папу, Азалию, Злату, всех.

— И их. Да, я разрываюсь! — морщит носик, глаза опускает, будто плакать собирается, и скорбное такое выражение на лице. Ранее я на все была готова, только бы дочь успокоить, едва завидев эту вселенскую скорбь на кукольном личике.

Сейчас не трогает.

В этот момент, я невольно бросаю взгляд на машину. А там нет Давида.

— Где твой муж? — спрашиваю.

Дочь оборачивается. Скользит рассеянным взглядом по машине, двору.

— Не знаю, наверно кофе пошел выпить. Ему скучно стоять и меня ждать. А нам с тобой поговорить надо, хоть меня послушай! Ире ты уже нагрубила! Как так можно? Мы же твои дети? — продолжает скорбно вещать Эрика.

Глава 26

— Мои дети, которые обворовали родную мать? Которые за моей спиной обсуждали мои слезы и сопли? И так восхищались новой пассией своего папаши? — смотрю ей в глаза. Давлю взглядом, так что она делает два шага назад.

Открывает рот. Губы вытягиваются буквой «О», но звука не издает. Моргает. Глаза беспорядочно бегают по сторонам. Она лихорадочно соображает, что ответить.

— Я тоже удивилась, что это мои дети, Эрика.

— Ты все не так поняла, мама! Мы спасали твое добро. Ты же сама притащила сброд в наш отчий дом! Они бы все продали. А так мы постарались уберечь, — улыбка на ее губах выходит насквозь фальшивой и неестественной.

— Поэтому ты, — протягиваю руку, откидываю волосы от ее уха, — надела мои серьги? Так их спасала?

— Блин… — срывается с ее губ тихое. — Поносить взяла. У тебя же такие красивые украшения. Папа, выбирал. А тебе что жалко для родной дочери?! Для тебя те отщепенцы шпионят в доме, да? Мам, с кем ты связалась? Не позорь нас! Мы же приличная семья.

У меня в душе тревога нарастает. Давид так и не появился, и я решительно направляюсь к подъезду.

— Ма, ты куда? — дочь бежит следом. — Мы же еще не договорили!

— Не вижу смысла в бессмысленном разговоре. Вы с Ирой свой выбор сделали, — ускоряюсь, бегу по лестнице.

Дочь за мной не отстает.

— Мам, да подожди ты, мне надо тебе кое-что сказать, — пытается меня схватить за руку, остановить.

Чем больше она пытается, тем сильнее у меня сердце колотится.

Вбегаю в квартиру. Прямиком на кухню. Там Таисия сидит на стуле, Давид стоит около нее. Внимательно изучаю лицо подруги, она не напугана, скорее растеряна.

— Что ты происходит? — интересуюсь жестко.

— Давид решил меня предупредить, чтобы я не лезла в вашу семью, — говорит Таисия. — Я все порчу, и забиваю тебе голову. Я завистливая неудачница, которая решила напакостить.

— Все так и есть! — говорит дочь. — Давид просто переживает! Как и мы все!

— Так переживаете, что считаете нормой обворовать родную мать. Я в курсе!

— Ольга, что вы такое говорите? — парень недоуменно бровь выгибает.

— Мама, все не так поняла. Не обращай внимания. Ты же