Развод в 47. Я тебя никогда не любил - Александра Багирова

Хотя внутри все сжимается.

— Если нужна помощь, ты только скажи. Подумаем вместе, — улыбается ему одной из своих самых лучезарных улыбок.

— Я справлюсь, Злат.

— Хм, ну ладно. Тогда поговорим о твоем поведении, — в ее голосе появляются обиженные нотки. — Владик, я тебе самое дорогое доверила, свою дочку. И что ты устраиваешь? Обижаешь ее.

— Она надела чужой медальон. Он его своровала, Злата.

— Она хотела тебе порадовать, там был твой портрет. А когда Оля его в последний раз надевала, а?

Ему хочется ответить, что всего две недели назад, это было одно из любимых украшений супруги. Но он молчит, эта информация будет лишней.

— Ты знаешь, я не любитель скандалов. Но я прошу тебя, чтобы впредь подобного не было. Если ты все еще хочешь жениться на моей дочери, — ее голос льется словно патока, но в нем присутствует предупреждение.

А Влад заводится, потому как меньше всего со Златой он хочет говорить про Азалию. Еще когда она сидит на рядом с самодовольной рожей и качает ногой. Типа вот получай!

Он не сопливый юнец, чтобы его носом тыкали!

— Мы с Азалией сами разберемся, Злата, — отвечает сдержанно.

Если бы она знала, почему он реально решил жениться на ее дочери, Влад мысленно усмехается. Он любит, давно и безнадежно, но это не значит, что он ничего не знает. Все ее секреты Владу известны, и его действия покажут Злате ее место. Совсем скоро она придет к нему, преклонит голову перед победителем. А пока… пока он сыграет в ее игру, пусть думает, что у нее все под контролем.

Глава 30

Оля

— Это треш, — Таисия качает головой. — Прости, мне так жаль, такое от дочери услышать, — она хватается за голову. — Еще и обворовали! Они что голодают?

— Ты меня прости, что я тебя в это втянула. Еще угрозы тебе пришлось слышать. Я этого не хотела, — мне неловко, что подруга из-за меня наслушалась.

У нее своего горя хватает. И тут я еще со своими разборками.

— Ой, да что его угрозы. Все что могла его мать уже сделала. Теперь я возмездия хочу. Потому уверена, не просто так нас судьба связала. И я уже ворона пуганая, меня таким не проймешь.

— Недооценивать противника нельзя, Тая. Я займусь поисками квартиры. Не хочу подвергать тебя опасности.

— Ой, а они все равно уже знают, что мы в связке. Так что не отстанут, — отмахивается.

Страха действительно не чувствую в ней. Ее так просто не запугать.

— Тогда давай пока все не разрешиться со мной переедешь?

— Посмотрим, возможно, ты права, мне смена обстановки не повредит. Если они будут знать где мы, то паломничество не закончится.

— Угу, — морщусь.

Воспоминания о словах дочери покоя не дают. Больно, что девочкам, которым жизнь посвятила, я теперь как кость в горле. Потому как у них великие планы с папой, а меня за ненадобностью можно выкинуть. Что ж насильно мил не будешь.

Они выросли пусть живут, как считают нужным. А мне раскисать нельзя. Снова заталкиваю боль как можно глубже.

— А Давид, ты что-то о нем знаешь?

— Практически ничего. Я видела его малым. Потом он уехал. Ну и вот вернулся уже взрослым, — пожимает плечами. — Такой приходит, я тетя к тебе поздороваться, ты против моей семьи прешь, воду мутишь, так прекрати. Если своя жизнь не сложилась, так нечего ее портить другим. Иначе разговор у нас будет иным, — морщится. — Говорил типа вежливо, такой интеллигент, и этот акцент его. У него жена волнуется, в семье непростые времена, а я его тещу настраиваю против семьи. Стыдил меня.

— А про украшения он не знал, — протягиваю задумчиво. — Что-то мне кажется, его как-то используют. По большей части вслепую. С этим вопросом надо разобраться. Информация, в нашем случае — это оружие.

Мы еще долго обсуждаем с Таисией ситуацию. Ложимся поздно. А будит меня звонок от Иры.

— Мам, мы тебе твои безделушки привезли, сейчас придем, — обиженным голосом выдает, без приветствия.

— Нет. В дом я вас не пущу. Сейчас на улицу выйду, — сбрасываю вызов.

Быстро умываюсь, одеваюсь и выбегаю.

Они стоят под подъездом. На машине Эрики приехали. Ира сама не водит.

— Подавись, — старшая дочь швыряет в меня увесистым льняным мешочком.

Я его не ловлю. Он падает к моим ногам.

— Другие матери детям все стараются отдать, а ты побрякушек пожалела, скряга! — кривит губы Ира.

— Да, мам, ведешь себя очень недостойно, — Эрика задирает голову вверх. Смотрит свысока. — Теперь нам даже в дом вход запрещен. Дожились!

— Значит, такая я у вас недостойная мать, которая не хочет видеть предателей на пороге, — объяснять им что-то бесполезно.

— Тут не все. То, что у Азалии тебе папа отдаст, — младшая дочь качает головой. — Он хочет с тобой поговорить.

— Пусть передаст через моего адвоката. Я с ним общаться не имею желания.

— Смотри, как бы твоя гордость и сомнительные подруги не довели тебя. Потом придешь мириться, про дочерей вспомнишь, — фыркает Ира.

— Жизнь расставит все по местам, — поднимаю мешок и разворачиваюсь к подъезду.

— Мам, мы реально не думали, что ты такая скряга. Противно.

— Знаете, — оборачиваюсь, — Это чувство взаимно. Противно.

Они ахают мне в спину, что-то говорят, я не слушаю намеренно. Хватит с меня общения с ними.

Дома раскрываю мешочек, и на вскидку, тут реально две трети. Девки поделили все поровну. Какая низость.

И мне ведь ничего для них жалко не было. Но хорошее забылось. Теперь есть папа и выгода. Пусть так.

Мне сейчас о себе надо думать. Я иду дальше.

У меня на сегодня запланирована продажа квартиры ближе к вечеру, а перед этим хочу еще посмотреть несколько помещений. Этим и займусь. Прочь тягостные мысли.

Первое помещение мне понравилось. Очень просторное, удобное, несколько залов и расположено в хорошем районе. Я уже мысленно даже представляю, как тут все обустрою. Да и цена приемлемая.

Решаю еще посмотреть запланированные варианты, но скорее всего на этом и остановлюсь.

Настроение заметно улучшается. Хочется немного пройтись, район более детально изучить. Да и