Предатель. Я тебе отомщу - Виктория Ким

Он откидывается в кресле, не отводя от меня взгляда.

— Вы предлагаете мне результаты вашего корпоративного шпионажа?

Я смотрю прямо ему в глаза, не позволяя себе моргнуть, не позволяя голосу дрогнуть.

— Я предлагаю вам шанс уничтожить вашего конкурента.

Тишина. Секунда. Две. Три.

Игорь Сергеев откидывается в кресле, переплетая пальцы перед собой, и медленно улыбается. Эта улыбка опасна — в ней нет снисходительности, нет надменности, с которой на меня всегда смотрел Артём. В ней интерес, жадный, холодный, оценивающий.

— Вы не сказали самого главного, Анастасия, — его голос звучит почти лениво. — Кого именно вы хотите уничтожить?

Я выпрямляю спину, не отводя взгляда.

— Артёма Морозова. Владельца фирмы “Вереск”.

Секунда тишины превращается в бесконечность.

В этот момент я вижу, как в глазах Игоря Николаевича проносится что-то похожее на признание. Кажется, он понял. Сложил пазл. Понял, кто я. И почему нахожусь здесь.

Но вслух не говорит ничего. Его пальцы всё так же сцеплены перед собой, глаза внимательно следят за мной, будто оценивают, насколько мне хватит выдержки. Но я не отворачиваюсь. Не сдаюсь первой.

Наконец мужчина кивает.

— Что ж… хорошо. Расскажите мне, Анастасия, как именно мы это сделаем.

Я ощущаю, как в груди что-то взрывается — не триумф, нет. Просто облегчение. Я боялась, что он вышвырнет меня, рассмеется, скажет, что мне здесь не место. Но Игорь заинтересовался. Он захотел услышать, что я скажу дальше.

Делаю медленный вдох, пытаясь собрать мысли.

— На этой флешке находится информация о сделке, которую Морозов собирается провернуть в ближайшее время. Она может сделать его компанию сильнее, богаче. Сделать его практически неуязвимым.

Сергеев молчит, слегка наклонив голову, и это заставляет меня нервничать. Он слушает, но не перебивает, не кивает, не даёт мне ни единого знака, что верит или готов сотрудничать.

— Вы можете сорвать её. Сделать так, чтобы он потерял всё.

— И что вы хотите взамен? — наконец произносит он, голос остаётся ровным, но в нем уже скользит нотка настоящего любопытства.

Я цепляюсь за это.

— Я же уже сказала. Работа. Поначалу стажировка, пусть не оплачиваемая. Потом, если все устроит, возможность рассмотрения на постоянную должность.

Теперь уже Игорь долго молчит.

Я чувствую, как напряжение растёт. Чувствую, как сжимает пальцы. Мне хочется сказать что-то ещё, убедить его, но я знаю — если начну болтать, это сделает меня слабой. Мне остаётся только ждать.

Наконец он усмехается.

— У вас слишком личные мотивы, — замечает он.

— Вам важно, почему я это делаю?

— Конечно. Личная месть — дело опасное. Люди, которые движимы эмоциями, совершают ошибки.

Почти усмехаюсь в ответ.

— Я уже совершила свою ошибку. Вышла за него замуж.

Игорь слегка наклоняется вперёд, цепко всматриваясь в моё лицо.

— Значит, теперь хотите уничтожить его?

— Не хочу — уничтожу.

Он выдыхает, качая головой, но в его глазах появляется что-то похожее на уважение.

— Ладно, Анастасия. Давайте посмотрим, что у вас там за информация такая.

18. Настя

Отдав флешку, я выхожу из офиса, ловлю первый же порыв холодного осеннего воздуха и задерживаю дыхание. Кажется, впервые за долгое время мне есть, чем дышать. Не этим удушающим воздухом лжи, не тяжёлым ядом предательства, а чем-то свежим. Глотком реальности. Он холодный и резкий, как пощёчина. Но я принимаю его, вдыхаю глубже, давая морозному воздуху обжечь лёгкие, чувствуя, как он пробирается внутрь, но не приносит облегчения. Просто наполняет пустоту. Ту, в которой я сейчас живу.

Я могла бы поехать обратно в хостел, спрятаться в комнате, закрыться, натянуть на голову одеяло и попытаться представить, что всего этого никогда не было. Что я просто переживаю сложный этап, что всё как-нибудь рассосётся, как бывало раньше. Артём всегда говорил, что я слишком бурно реагирую, что проблемы решаются сами собой, если не суетиться. Я верила. Ждала. Терпела. Но больше не хочу. Я сбежала из клетки не для того, чтобы снова прятаться.

До парка всего несколько кварталов. Я иду пешком, позволяя своим мыслям плыть медленным, тяжёлым потоком. Всё внутри меня сжалось в пружину, но я не могу сейчас разбираться в своих эмоциях. Слишком много их, слишком густая эта смесь — злость, разочарование, боль, пустота. Они бурлят, сменяют друг друга, превращаются в ком в горле, который я даже не пытаюсь сглотнуть. Внутри что-то ноет, как будто меня ударили в солнечное сплетение и забыли сказать, что можно вдохнуть. Я сделала шаг в пропасть. Назад дороги нет.

Сергеев теперь знает. Кто я и зачем пришла. Я видела в его глазах — он сразу понял, что я не просто обиженная жена, а человек, которому больше нечего терять. Игорь смотрел на меня, изучая, оценивая, будто решая, можно ли доверять тому, кто уже перестал бояться. Но даже зная всё это, он согласился выслушать. А потом взял и предложил место своей помощницы, которая вот-вот должна была уйти в декрет. Естественно, временно и при условии испытательного срока.

Но что меня удивляет, так это то, как он спокойно говорил со мной. Не торопясь, без лишних эмоций, будто перед ним не сломленная женщина, а просто человек, который хочет работать. В его голосе не было ни сочувствия, ни снисходительности. Только интерес. Это даже было странно.

Я привыкла к другим реакциям. Артём, когда чувствовал, что я в уязвимом положении, делал голос мягче, смотрел с притворной теплотой, говорил, что всё решится, что не стоит так остро воспринимать мир, что он о нас позаботится…

Ага, сто раз. Как он обо мне «позаботился»? Запер в доме, сделал зависимой, не дал ни работы, ни семьи. Превратил в нечто удобное, послушное, бессловесное. И при этом он никогда не бил, не кричал и даже не угрожал. Просто вырезал из моей жизни всё, что могло сделать меня свободной. Медленно. Осторожно.

Я жила в этом доме десять лет. Потеряла друзей. Отказалась от семьи. Забросила мечты о высшем образовании на дальнюю полку, потому что он сказал, что учеба мне больше не нужна. Я думала, что это любовь. А потом этот ребенок…

Не выдерживаю. Останавливаюсь прямо посреди улицы, вцепившись пальцами в воротник пальто, чувствуя, как всё тело сковывает ледяным приступом боли. Мое представление о счастливой семье, которую я когда-нибудь могла иметь, бесповоротно разбито вдребезги…

Закрываю глаза. Вдох-выдох. Ладно, я уже сделала шаг в пропасть. Назад дороги нет.

Парк встречает меня тишиной. Людей здесь немного