Предатель. Я тебе отомщу - Виктория Ким

— Они брали время на обдумывание. Я сама узнала только час назад. Условия контракта резко изменились. "Глобал Инвест" внезапно предложил более выгодные условия.

Я понимающе киваю, наблюдая, как по её шее пробегает тонкая полоска напряжения.

— Ты ведь не хочешь сказать, что мы просто так подарили контракт конкуренту?

Она сглатывает, но выдерживает мой взгляд.

— Нет, конечно. Мы могли бы…

— Могли бы, но не сделали.

Полина осекается. Я медленно встаю, подхожу ближе, наклоняюсь, касаясь пальцами её подбородка, заставляя поднять взгляд.

— Ты ведь умная девочка, Полина.

Она замирает.

— Ты же знаешь, как мне не нравятся разочарования.

Девушка сглатывает, пытаясь сохранять профессиональную маску, но я вижу, что её пробирает лёгкая дрожь. И это забавляет — люблю играть с наивными идиотками. Ими так легко управлять, ломать, контролировать… Жаль только эффект длится не так долго, как вышло и с моей собственной супругой.

Я позволяю пальцам медленно скользнуть вниз, по её горлу, ощущая, как под кожей бешено колотится пульс. Полина стоит неподвижно, но я замечаю, как её губы чуть дрогнули.

— Жаль, что ты так облажалась, — тихо говорю я, не сводя с неё взгляда.

Она напряжённо выдыхает, но тут же выпрямляется.

— Я не одна несу за это ответственность.

— Да? — усмехаюсь.

— Да, — её голос становится твёрже. — И к тому же… Перестаньте вести себя так, — рна запинается, но потом всё же решается договорить. — Я знаю, что у вас есть жена.

Я замираю, а девушка продолжает, не спуская с меня взгляда:

— И ребёнок.

Меня пронзает короткая вспышка раздражения.

— Это не имеет никакого отношения к делу.

— Как раз наоборот, — тихо говорит она, отступая на шаг. — Я не та, кто станет играть в ваши игры, Артём Вячеславович.

Я смотрю на неё секунду, две. Вижу, как её плечи напряжены, как она делает вид, что не боится.

— Мне жаль.

— Не думаю, что жаль, — усмехаюсь, отступая.

Она коротко кивает, разворачивается и выходит из кабинета, оставляя меня в тишине.

Я медленно выдыхаю, проводя ладонью по лицу. Бабы. Как же они бесят в последнее время. Как будто мне и так мало проблем.

Ира вдруг решила качать права, настаивая на разводе. Как будто у неё есть право мне указывать. Как будто она забыла своё место.

Пришлось напомнить. Отправил её в неоплачиваемый отпуск. Пускай осознает, с кем она связывается. Пусть посидит дома, пусть подумает.

Сын? Да мне плевать. Тимофей не был мне нужен тогда. Не нужен и сейчас. Он был развлечением для Иры, её билетом в комфортную жизнь.

А меня пытались им шантажировать. Я не прощаю такое.

Смотрю на папку с контрактами. "Глобал Инвест." Ну что ж… Раз уж они открыли войну, будет война.

Сегодня вечером — благотворительный приём. Протокольное мероприятие, где все изображают из себя добродетельных филантропов, разливают шампанское и улыбаются, держа в руках миллионные сделки. Обычный цирк, в котором я привык играть главную роль. Но не в этот раз. Сегодня я — объект насмешек.

Хренов инвестор, который выбрал "Глобал Инвест" вместо меня, прислал мне приглашение. Конечно же, под благовидным предлогом. "Простите за недоразумение, надеюсь, вы поймёте — чистый бизнес, никаких личных мотивов."

Как будто это что-то меняет. Я же не слепой идиот, чтобы не видеть, что это не вежливость, а издёвка. Им нужно показать, что я сломлен. Что я всё проглотил. Что я подниму бокал и пожму руку человеку, который украл у меня контракт.

Но они забыли, с кем имеют дело. Меня нельзя сломать. Я не проглатываю оскорбления, а раздавливаю тех, кто их наносит. Особенно если это Настя. Особенно если это Сергеев.

Мне не нужно мстить в открытую — это слишком примитивно. Настя, конечно, устроила эффектную подставу, но она не умеет играть в долгую. Она импульсивная. Она действует на эмоциях. Я — нет. Я заставлю их пожалеть.

Подниму бокал на этом приёме. Я улыбнусь инвестору и пожму ему руку. Разыграю роль человека, который выше всего этого. А потом я сделаю так, что они сами приползут ко мне. Настя, Сергеев, инвестор — не важно.

Я всегда забираю то, что мне принадлежит.

20. Настя

Первый стажировочный день в "Глобал Инвест" — как ходьба по раскалённым углям с завязанными глазами. Каждый шаг отнимает силы, которых и так почти не осталось. Документы громоздятся на столе, как немые обвинения, пальцы дрожат от напряжения, а в голове звенит усталость, готовая раздавить меня в любую секунду.

Катя, эта хрупкая женщина с тёплыми глазами и лёгким округлым животиком, бросает короткие инструкции, а я киваю, стиснув зубы, чтобы не сорваться. Мне тяжело — до тошноты, до боли в висках, до ощущения, что я сейчас просто рухну прямо на этот холодный пол. Но я не сдаюсь. Подписываю бумаги, проверяю каждую цифру, проглатываю желание завыть от бессилия.

К концу стажировочного дня, который длится до пяти вечера, ноги подкашиваются, спина ноет, будто её ломали весь день, но я держусь. Должна. Никто не увидит, как мне плохо. Даже Катя, которая кивает мне с удивлённым одобрением, протягивая очередной лист.

— Быстро учишься, — говорит она, поправляя блузку над животом.

— Я думала, ты утонешь в первый же день, — её голос лёгкий, почти шутливый, но мне не до смеха.

— Не утону, — отвечаю я глухо, сжимая ручку так, что костяшки белеют.

«У меня нет такого права», — думаю я, чувствуя, как внутри всё сжимается от этой мысли. Не после того, как я вырвалась из той клетки, где была тенью Артёма.

Перед самым моим уходом Сергеев вызывает меня к себе. Его кабинет — стеклянные стены, панорама города, стерильный порядок — давит на меня своей холодной уверенностью.

— Неплохо для начала, — произносит он, откидываясь в кресле. — Быстро схватываешь, — в его голосе нет тепла, только сухая констатация.

Я молчу, киваю. Не знаю, ждёт ли он от меня слов или слёз. У меня нет ни того, ни другого — только пустота и решимость.

— Ты заслужила награду, — добавляет он, и в его тоне появляется что-то мягче, но с хищным оттенком.

Я напрягаюсь, чувствуя, как усталость впивается в меня ещё сильнее.

— Награду? Я тут всего половину дня, — голос мой звучит резче, чем хотела.

Он кладёт на стол белую карточку с золотыми буквами и слегка подталкивает её ко мне. Благотворительный вечер. Я смотрю на неё, и внутри всё леденеет, сжимается в тугой, болезненный ком.

— Это не премия, — поясняет он, внимательно следя за мной. — Приглашение. Там будут люди, с