По праву силы - Алёна Вельт

кинжал, что она ему подарила. Кинжал был сделан из зачарованной темной стали, и клинок его был очень остр, но об этом она сообщила, только когда на пальце принца выступило пара капель крови. Клинку принц обрадовался, как ребенок и не придал значения царапине, а вот Муара этот платок сохранила. И ждала подходящего случая. Когда его высочество отправился на фронт, она сумела передать его точное местонахождение королю Геронту. А сама тем временем наслала через кровь принца проклятье «сломанной удачи». И что бы быть уверенной в том что принц погиб приставила к нему «змея». Если даже каким то чудом принц выживет, наемник его добьет, но в пылу битвы об этом никто не узнает. Ее план сработал. В момент опасности родовой артефакт должен был перенести принца в безопасное место во дворце, но одно из звеньев цепочки лопнуло и артефакт нашли на месте взрыва. Жаль конечно, что вместе с принцем погиб и «змей» такого надежного исполнителя не легко найти, но эта приемлемая цена за устранение наследного принца.

Теперь ей было необходимо убрать короля и она собиралась сделать это потихоньку, не привлекая ненужного внимания, но сейчас в свете открывшихся обстоятельств ей следовало поторопится. Ведь если король начнет дружбу с верховной, та в миг увидит ее зелья и колдовство, поэтому ей необходимо действовать немедленно. Пока верховной нет в городе. Почему она уверена, что ее нет в городе, да просто ни одна верховная не упустила бы шанс наладить отношения с правящим домом, и то что ее не было на приеме, говорит, что скорее всего она где-то путешествует. И Муара начала приготовление зелья из раздела запрещенных - «черная тоска». Его не отследить по отпечатку силы. Подлить его в утренний кофе королю не составит труда. А дальше его величество просто не захочет жить от тоски по погибшему сыну и для всех это будет выглядеть естественно. Это зелье срабатывало только в том случае если у человекам действительно случилось какое -то горе. Несмотря на то, что на людях король был бодр и весел, его близкое окружение знает как он печалился и тосковал по старшему сыну, любимчику. И часто из-за закрытых дверей его кабинета раздавались приглушенные рыдания, но это знали только самые близкие его люди.

Глава 8. Саниара

Глава 8. Саниара

Дни пролетали в заботах и трудах. С утра я бегала в лечебницу, а по вечерам пыталась найти решение, как ослабить поводок Вильдегора. Я перешерстила оба гримуара, что сейчас хранились в моей тайной библиотеке, но пока ничего подходящего не нашла. Дух не может находится без якоря. У живых людей якорем являются сами тела, а у мертвых какой либо предмет. В случае Вильдегора – это академия. «Может я неправильно задаю вопрос гримуарам?» - терзала меня мысль, но как спросить то, что я не понимаю как решить, не могла.

А в лечебнице меня ждал сюрприз. Придя утром в свой кабинет, раздался стук в дверь, на пороге улыбаясь стоял господин Релиб, а рядом с ним стояла сияющая Рогнера.

- Дентея, солнышко, - по-отечески мягко обратился ко мне директор лечебницы, - смотрите кого я вам в помощницы привел? – и указал на ведьму, что стояла рядом. – Всех ведьм воевавших в двулетней войне, его величество уравнял в правах с магами, а значит и госпожа Рогнера отныне может работать целителем в нашей лечебнице. Но я наслышан о чудесах, что творил ваш тандем на фронте, и вот решил, поставить вас в пару. Ну что скажите?

- Я так рада, - воскликнула я, кидаясь обнимать свою подругу.

-А я так как рада, работать целителем в одной из лучших лечебниц города, да еще и с «Дланью Богини» - хитро улыбнулась мне Рогнера.

У меня словно камень с души упал, теперь все неизлечимые болезни и случаи можно было объяснить с точки зрения ведьмовства, а там и совместными усилиями вылечить.

Дома меня неизменно ждал вкусный ужин, приготовленный моими домовыми. Просто домовые, и домовые при ведьме, это абсолютно разные вещи. Моим домовым постоянно достается от моей ведьмовской силы, поэтому и способны они намного большее. Дедушка Митро словно помолодел, и сейчас даже язык как то не поворачивается называть его дедушкой, так мужчина в годах, но не более. Домовые баловали меня разносолами и идеальной чистотой в доме, мне оставалось лишь раз в неделю ходить на рынок за продуктами.

Сегодня день обещал быть как всегда предсказуемым и насыщенным. Пациенты в лечебнице не переводились, дуб в моем саду каждый день подрастал на пятнадцать двадцать сантиметров, вечера я проводила в своей библиотеке пытаясь решить проблему Вильдегора, лишь изредка ко мне наведывалась в гости Лурьетта и мои армейские и студенческие друзья. Дрейк остался в городе и теперь помогал отцу в частной практике, Грег уехал в свои края, а Милрада не знаю, что держало в столице, каждый раз он называл мне разные причины, но стабильно навещал раз в неделю. После того как я исчерпала свой магический резерв и собралась уже бежать домой, меня задержала Рогнера.

- Дентея, могу я с тобой поговорить с глазу на глаз?

- Конечно, давай пройдем в смотровой кабинет, он артефактом защищен от прослушивания. - К тайне больных в нашей лечебнице относились серьезно. И если человек хотел скрыть свою болезнь, это было его правом.

- Дентея, - начала ведьма, - ты наверное в курсе, что после королевского приема, ведьмы присутствующие там, образовали свой ковен и зарегистрировали его в комитете магических сообществ. И прости, но там мы указали «Стального сокола» нашей верховной.

Новость для меня была ожидаемой, было бы глупо не воспользоваться расположением короля и не попытаться обелить репутацию ведьм. Жаль только, что я сама до этого не додумалась, одним словом замоталась.

- Так вот, - тем временем продолжала Рогнера, - к нам поступил запрос, а вернее жалоба на бесчинства одной ведьмы. Пишут, что она на право и на лево проклинает жителей деревни, да так что крестьяне нос боятся из дома высунуть, как бы не попасться ей под руку. Я и сама хотела съездить разобраться. Но ты ведь знаешь, что я не слишком сильная ведьма, и в случае чего окажусь беспомощна, а это сильно ударит по репутации нашего ковена. Не могла бы ты просто сопроводить меня, как свидетель, все переговоры я беру на себя?

- Если то, что ты говоришь, я