За рамками приличия - Мишель Селмер

Сделанное в тот же вечер ультразвуковое исследование показало, что прижился один эмбрион.

После осмотра доктор Мейер пригласил их в свой кабинет и рассказал практически все, что ей и Адаму следует знать о беременности. Какие изменения будут происходить в ее организме, как ей следует питаться, какая работа и какие лекарства для нее безопасны. И что ребенок появится на свет ранней весной.

Но оставался еще один вопрос. Он, казалось, висел в воздухе, как грозовая туча, и, поскольку Адам не решался его задать, сделать это предстояло Кэти.

— Если у вас есть вопросы… — начал доктор, и Кэти быстро произнесла:

— Да. — Она посмотрела на Адама. Лицо его стало напряженным. — Представьте себе… гипотетически, что суррогатная мать займется сексом сразу после имплантации. Может это повредить эмбриону?

Доктор вскинул голову:

— Вы это сделали?

Его реакция испугала девушку. Неужели так плохо?

— Допустим, да. Но ведь эмбрион прижился. Значит, ничего плохого не произошло. Я права?

— Успех имплантации — только часть дела. Эмбрионы были имплантированы во время самого благоприятного для зачатия периода. Организм Кэти произвел жизнеспособную яйцеклетку. Я думаю, не надо объяснять вам, что должно было произойти, если в нее попала сперма.

У Кэти перехватило дыхание. Адам побледнел. Доктор перевел взгляд с одного на другую, и сурово произнес:

— Судя по вашей реакции, дела именно так и обстоят.

— То есть вы хотите сказать, — уточнил Адам, — что оплодотворена собственная яйцеклетка Кэти?

— Вполне вероятно.

Кэти ощутила слабость. Этого не может быть!

Адам спросил спокойно:

— Можно ли это установить?

— Только с помощью анализа ДНК. После рождения ребенка или методом амниосентезиса.

— Когда можно сделать анализ?

— Не раньше чем через четырнадцать недель. Но должен предупредить вас, что это связано с риском внесения инфекции или выкидыша.

Кэти смотрела на врача так, словно ей только что дали главную роль в самой ужасной мировой трагедии.

— И какова вероятность того и другого зачатия? — поинтересовался Адам.

Как он может оставаться спокойным? Чувствуя, что ее охватывает паника, она встала и заметалась по кабинету врача, как зверь в клетке.

— Не могу сказать точно. Примерно один к пяти.

Кэти ощутила некоторое облегчение.

— Пять за то, что прижился имплантированный эмбрион? — уточнил Адам.

— Нет. За то, что это ее яйцеклетка!

Все пропало!

У Кэти закружилась голова. Что они наделали! Выносить ребенка сестры — одно дело, но иметь собственного ребенка, и притом от Адама! Безумие. Муж ее сестры, мужчина, которому она нужна только как инкубатор!

А родители? Они придут в ярость, когда узнают. Адам взял ее за руку. Она посмотрела на него, и он кивнул на дверь. Кэти поняла, что больше им тут нечего делать. Теперь надо ждать четырнадцать недель.

Целую вечность.

У нее так дрожали ноги, что Адаму пришлось поддерживать ее. Она почти не слышала, как он договаривается об осмотре в следующем месяце. Потом Адам повел Кэти к лифту. Он по-прежнему был спокоен.

— Не могу поверить в такое, — пролепетала она, когда дверцы лифта закрылись. — Это я…

— Если ты еще раз скажешь, что виновата во всем, я, ей-богу, отправлю тебя домой пешком, — резко бросил он.

Ух! Вот тебе и спокоен. Похоже, он так же расстроен, как и она. Только лучше скрывает это.

Адам сделал глубокий вдох и шумно выдохнул: