Малышка для Цербера - Глория Макова

– Вы не волнуйтесь, – говорит он, обращаясь к маме с вежливой, но уверенной улыбкой. – Вашу дочь я обижать не собираюсь.

– Это ещё кто кого обидит, – шепчет она себе под нос, но голос её немного теплеет.

На прощание Тимур обещает маме, что «позаботится о её Малышке». И хотя её взгляд всё ещё недоволен, я замечаю, как она улыбается, когда мы уезжаем.

Со следователем Виктором тоже всё заканчивается на удивление просто. Через пару недель после всей драмы я встречаю его в кафе. Он спокойно пьёт кофе и даже не смотрит в мою сторону, пока я не подхожу первой.

– Вы больше не следите за мной? – спрашиваю, пытаясь пошутить.

– Нет, – отвечает он, чуть помедлив. – Но знай, я всё ещё думаю, что ты связалась не с тем человеком.

– Он — не просто человек, – парирую я, и Виктор лишь качает головой.

Мы больше не видимся, и мне кажется, что ему этого вполне хватает. Судя по всему, он решил оставить это дело на полке. Или просто понял, что бороться с Тимуром — бессмысленно.

Моё хакерство тоже находит своё место в новой жизни. Тимур, как оказалось, очень ценит мои навыки. Но теперь я не просто ломаю системы — я их укрепляю. Моя работа становится своеобразным «зонтиком безопасности» для бизнеса Тимура. Он не заставляет меня делать что-то, что идёт вразрез с моей совестью, но иногда бросает взгляд, полный ожидания, и мне приходится соглашаться на большее, чем я планировала.

А дома, в нашей теперь уже общей квартире с Тимуром, меня встречает вечно забытый фикус. Каждый раз я смотрю на его поникшие листья и чувствую укол вины.

– Прости, дружище, – шепчу я, поливая его.

Цербер вечно смеется, когда видит, как я ухаживаю за растением, и однажды приносит домой ещё один горшок — с кактусом.

– Чтобы у твоего фикуса был друг, – говорит он с нахальной улыбкой.

С бывшей коллегой, Владкой, мы наконец встречаемся на выходных. Она внимательно разглядывает меня и выдаёт:

– Анька, я не узнаю тебя. Ты... стала другой.

– В каком смысле? – смеюсь я, пряча смущение.

– Счастливой. Но, надеюсь, этот твой красавчик держит тебя под контролем?

Я улыбаюсь. Держит. И ещё как.

А что касается Саши... Тимур всё-таки сдержал своё слово и нашёл его. Бывший уезжает из города после того, как с ним провели очень, скажем так, убедительную беседу. Больше он в моей жизни не появляется, и, честно говоря, я не жалею.

***

Однажды вечером, когда мы с Тимуром возвращаемся домой после ужина, он останавливается у двери, загораживая мне путь. В его руках — маленькая коробочка.

– Это ещё что такое? – спрашиваю я, подозревая подвох.

– Это предложение, – отвечает он, его голос становится ниже. – Я не встаю на колено, потому что ты уже знаешь, что я не склонен к показухе. Но ты станешь моей. Официально.

Я открываю коробочку и вижу кольцо. Оно простое, но элегантное — как всё, что связано с Тимуром.

– И что, если я скажу нет? – шучу я, чувствуя, как внутри всё замирает.

– Это был не вопрос, – усмехается он, прижимая меня к себе. – Потому что ты уже моя, Малышка.

Он прав. И в этот момент я понимаю, что никогда больше не захочу жить без этого урагана по имени Тимур.

И, знаете, что самое забавное во всей этой истории? Карточку с котиком я всё-таки получила. Правда, принес её не почтальон, а тот самый Косой, который по судьбоносной – не иначе – ошибке вытащил меня из банка и втянул в это безумие.

– Держи, Малышка, – протянул он мне конверт, нервно озираясь. – А то вдруг забудете.

Теперь Косой, говорят, боится бабулек и очередей, как огня. На его взгляд, банковские залы — это коварные ловушки, где за каждым углом поджидают опасности похуже пистолетов.

– Если что, могу сходить за коммуналку заплатить, – предложил он однажды с кислой миной, и я чуть не подавилась смехом.

Но знаете что? Я даже благодарна судьбе за эту ошибку. Без неё я бы никогда не узнала, что иногда самые безумные и пугающие ситуации приводят нас к тому, чего мы всегда искали, даже не осознавая этого.

Теперь карточка с котиком лежит у меня в кошельке — как напоминание о том, что жизнь может измениться в одно мгновение. А рядом со мной — Цербер. Мой ураган, моя гроза, мой властный, одержимый и, чёрт возьми, самый любимый человек на свете.