После измены. Он тебя любит - Рина Каримова

— Я никак не хочу, — отвечаю ему. — Я не согласна.

— Повторяю, Вера, отцом по выходным я не буду. Это мой сын. Мой наследник. И я буду его сам воспитывать. В остальном — решим с тобой все. Все, чего тебе не хватает, сделаем. Но ты должна главное усвоить. От сына я не откажусь. И лучше тебе принять мои условия. Сразу. Потому все хоть как по-моему будет. Не согласишься сегодня? Ну тогда завтра тебе точно согласиться придется. Не вынуждай меня использовать жесткие методы. Не доводи до греха.

Ну вот Таиров и показывает свое настоящее лицо. А то даже подозрительно было. Что это он такой непривычно мягкий.

26

Таиров притормаживает на светофоре и поворачивается ко мне. Его взгляд выразительно упирается в меня. Он пристально изучает мою реакцию на озвученное предложение.

— Ну что скажешь? — наконец, спрашивает бывший муж, нарушая повисшую в салоне авто тишину, потому как я продолжаю молчать.

Чувствую, надо аккуратно подбирать слова. Момент опасный. И я сейчас иду по очень тонкому льду.

— Я тебя поняла, — отвечаю ровно.

Похоже и такой, довольно обтекаемый ответ ему совсем не по вкусу. Возможно, как раз из-за этой обтекаемости.

— Что ты поняла? — уточняет он хмуро.

Теперь места для маневра не остается. Ну не получится у меня дальше молчать. Это все заходит слишком далеко.

— Ты угрожаешь мне, — говорю. — Шантажируешь ребенком.

Мускул на его щеке дергается. Взгляд темнеет. Но глаза я не отвожу, стараюсь выдержать контакт.

Сзади кто-то сигналит.

Таиров кривится.

— Ну я бы не сказал так грубо, — замечает он. — Мне эта идея не нравится, если честно.

Сигнал звучит снова.

Таиров нехотя переключается на дорогу. На светофоре загорается зеленый свет. Пора трогаться с месте.

Он жмет на газ.

— А как еще тут можно сказать? — невольно пожимаю плечами. — Ты все пояснил. Вполне… подробно. Доступно. Объяснил, как будут развиваться события дальше, если я не соглашусь с тобой жить. Если не останусь с тобой, приняв все твои… хм, условия.

Мне очень хочется выразиться иначе.

Например, добавить — дурацкие условия. Или даже лучше — бредовые условия.

Но я сдерживаюсь. Изо всех сил. Не хочу сильнее провоцировать и без того разгорающийся между нами конфликт.

— Если хочешь так это называть, ладно, — бросает Таиров, будто для его угроз может быть другое определение.

— Это шантаж, — говорю.

Угол его губ опускается вниз, обнажая зубы. С явным недовольством.

— Хватит, Вера, — заявляет он. — Я с тобой сейчас по-хорошему общаюсь. Не так, как должен был бы.

Ах вот оно что.

Вот этот шантаж самым дорогим для меня означает — «по-хорошему». А как тогда будет — «по-плохому»? Сразу сына похитить?

Из головы не идет, как Таиров тогда одобрил подобные методы. Держу это на уме.

— Да, Вера, — он снова поворачивается ко мне, вбивает тяжелый взгляд, от которого холод пробегает вдоль позвоночника. — Это и правда по-хорошему. Вообще, это хороший вариант для тебя. Или ты считаешь, что сможешь одна сына вырастить? На какие деньги?

— Я нормально зарабатываю, — прочищаю горло. — Сейчас.

— Ну конечно, — хмыкает. — Торчишь у плиты целый день. За сколько? Давай. Удиви. Что у тебя там? Какая зарплата?

Он называет наугад несколько сумм. Примерно такая у меня зарплата. Как у шеф-повара.

Однако Таиров не в курсе про заработок от рекламы в блоге. Про тот процент, который получаю от продажи книг.

И про телевизионное шоу.

Если все получится, если уговорю Пылаева дать мне отпуск…

Там сумма будет значительная. Все перекроет и покроет.

Так тянет высказать это Таирову. Хотя бы про блог и доход от книги. Но я заставляю себя молчать.

Когда он ведет подсчет моих денег его голос пронизан нескрываемым презрением, мерзкой насмешкой.

Ну да. Я не получаю миллионы как он. Однако на свой заработок вполне могу поднять ребенка одна. Без его проклятой помощи.

Как-то не пропала. После развода. Родила. Жила спокойно и горя не знала. Пока бывший снова не появился.

— Ты про мой доход не волнуйся, — говорю. — Справлюсь. И если так посудить, то я не безработная. Сбережения у меня тоже есть.

— Не смеши, — отмахивается.

— Для судьи моего дохода будет достаточно.

— Ну это смотря как я с этим судьей поговорю, — замечает Таиров, бросая очередной взгляд в мою сторону.

— Не пытайся меня запугать, — замечаю ровно.

— Я тебя не запугиваю, — выдает он резко, будто раздражается от моих слов все сильнее. — Уговариваю.

Нет. Это издевательство.

— Это не моя стратегия, Вера. Ты знаешь. Все эти уговоры, — продолжает он с недовольством. — Но сейчас я хочу, чтобы ты уяснила и поняла. Донести суть хочу до тебя.

— Что? — спрашиваю. — Я теперь обязана вернуться к тебе? Терпеть твои измены? Делать вид, будто все хорошо?

— Не будет никаких измен, — чеканит Таиров. — Я тебя понял. И ты меня пойми. В будущем ничего подобного больше не произойдет. Без измен все будет. Так понятно?

Меня разбирает истерический смех.

Да. Я уже попросту не могу сдержаться. И то, как сильнее мрачнеет Таиров, едва ли меня останавливает.

Нервы ни к черту.

— Да чего ты? — рявкает он.

— Поражена просто, — говорю. — Спасибо тебе за такую милость. На какие жертвы ты согласен пойти ради меня.

— Нечего ёрничать, — отрезает. — Не та тема.

— Да уж, точно, не та.

— Все будет прекрасно, — уверенно произносит Таиров. — Даже лучше, чем было заживем.

— Ты правда в это веришь? — качаю головой. — Ты самого себя слышишь? Как ты поступил?

— А ты во что веришь? — спрашивает он резко. — Пошла по рукам и рада стараться. Один мужик. Второй. Это твоя новая жизнь. Вот куда ты так рвалась, когда развод от меня требовала?

Мы как раз подъезжаем к моему двору.

Машина останавливается.

Очень удачно.

— Куда ты? — рычит Таиров, замечая, что открываю дверцу.

— С тобой невозможно говорить, — отвечаю. — Все. Не могу больше это выдерживать. Да я видеть тебя не могу. Достаточно с меня.

— Стой, — за руку меня хватает. — Погоди.

Удерживает силой.

Но это ненадолго.

Вскоре сюрприз ждет уже Таирова.

27

Будто из ниоткуда показывается двое крепких мужчин. Они встают напротив машины. Один из них обращается ко мне.

— Этот человек вас беспокоит, Вера Николаевна? — спрашивает он. — У вас все нормально?

Первые несколько секунд сама подвисаю от такого поворота. Не понимаю, кто эти люди. Откуда знают меня. Однако вид у них очень выразительный. Пусть одежда обычная, но интуитивно считывается особая выправка. Держатся они так, что