Самая длинная ночь - Сандра Мэй

С этими словами тетушка удалилась во тьму, а Арман больше ни разу не пожелал себе заснуть и не проснуться.

Они остановились на автозаправке, потому что Джессике понадобился туалет. После этого решили выпить кофе, удостоверившись предварительно, что Элли крепко и безмятежно спит. В маленьком кафе был телефон, и Джессика позвонила одной из своих приятельниц, танцовщице в ночном клубе, зная, что она точно не спит.

– Мэгги, это я… Нет, ничего не случилось, просто мы уехали… Не знаю, на сколько… Во Францию… В каком смысле «кто он»? Ах, ОН… Он сидит рядом… Шесть футов с лишним, самовлюбленный, эгоцентричный тип, светлой масти, но сейчас несколько в сероватых тонах… небритый… Да, конечно… Когда вернемся… Обед с меня… Я теперь знаю, что надо брать в китайском ресторане… Ладно, ладно, пока!

Во все время этого разговора Арман с легкой улыбкой наблюдал за Джессикой, и она с удивлением заметила, что улыбается ему в ответ. Положив трубку, она села рядом, но не слишком близко. Первым нарушил молчание Арман.

– Когда допьешь кофе, рекомендую поспать. Я поеду без остановок, а когда Элиза проснется, ты ей потребуешься на все сто процентов.

– Я не хочу спать с тобой в одной машине!

Арман улыбнулся.

– Погоди, дай время. И в машине, и на крыше сарая…

– Прекрати! Ой, кажется… Бежим!

Они буквально ворвались в машину, и вовремя. Элисон уже начала ворочаться и похныкивать во сне, и Джессика торопливо прилегла рядом, осторожно шепча девочке на ушко что-то успокоительное. Арман некоторое время смотрел на них обеих, а затем бережно прикрыл их своим кожаным плащом.

– Джессика?

Она открыла глаза и тут же отпрянула, увидев лицо Армана в нескольких сантиметрах от себя. Он хмыкнул.

– Не волнуйся, это не атака на твою невинность. Просто ты крепко спала, а мы уже приехали.

– Так быстро приехали? Во Францию? Ты побрился…

– И еще умылся и переоделся. Вы даже не заметили остановки.

– А зачем ты останавливался?

– Рыжая, ты задаешь на редкость бестактный вопрос, но я могу ответить…

– Нет! Не надо. Я еще не проснулась.

В этот момент Арман наклонился и быстро поцеловал ее в румяную и теплую со сна щеку. Джессика ахнула, а он предупреждающе вскинул руку.

– Не бей! Я от избытка чувств.

– Вот и проявляй их на ком-нибудь еще!

– На ком? Тут аэропорт, полно полицейских. Они удивятся, если я начну их целовать.

Она захихикала, Арман присоединился к ней, и некоторое время они заливались абсолютно беспричинным смехом. Потом смущенно умолкли и отвернулись друг от друга.

Элисон все еще спала. Мерное покачивание машины усыпило ее лучше всякой колыбельной.

Джессика вновь почувствовала тревогу. Через полчаса они с девочкой сядут в машину, убившую ее родителей.

– Я звонил маме. Нас уже ждут. Потерпи, Джессика. Весь Руайя нас ждет не дождется, так что твоя жизнь станет намного легче.

– Но Элли не любит, когда вокруг много людей.

– Не волнуйся. Они все знают, так что на первых порах их и видно не будет. Столы будут накрыты, кровати застелены, но самих слуг вы не встретите… Как в сказке.

Действительно. Как в сказке. Чем дальше, тем страшнее.

Джессика Лидделл! Имеешь ли ты представление, как живут миллионеры? Так куда тебя понесло?

Багаж уехал по ленте транспортера, и Джессика Лидделл на ватных ногах пошла по длинному белому коридору терминала. Рядом несколько напряженно вышагивал барон Рено, неся на руках безмятежно спящую Элли, и тут Джессика вдруг отчетливо поняла, что барон… боится самолета!

Как ни странно, эта мысль вселила в нее храбрость и даже какую-то истерическую веселость. Джессика то и дело заглядывала Арману в лицо, а он только хмурился и гневно зыркал на нее своими огненными глазищами.

Утро было слишком ранним, и пассажиры в основном помалкивали. Тихими тенями скользили стюардессы, раздавая пледы и подушки. Элисон продолжала удивлять: спала безмятежно и крепко – на висках и бледном лбу даже выступила испарина. Арман заботливо устроил ее на двух сиденьях, укутал пледом и вопросительно посмотрел на Джессику.

Паника нахлынула волной, ноги задрожали, к горлу подкатила тошнота. Она испугалась, что ее состояние передастся спящей девочке, и быстро подошла к улыбчивой девушке в голубой униформе.

– Простите, я ужасно боюсь летать и не хочу пугать ребенка своим состоянием… У вас не найдется места в соседнем салоне? Хотя бы на время.

Место нашлось, правда, возле иллюминатора. Зато никого нет и можно от души тошнить в пакет, не стесняясь и не сдерживаясь… Джессика уселась – напряженная спина, судорожно сжатые колени.

Голова у нее болела изначально, а после прохождения таможенного досмотра заболел еще и живот. Джессика окончательно раскисла.

Десять часов полета. Если ее будет тошнить все это время, то Арману останется только похоронить ее хладный труп – и нет никаких проблем.

Она предусмотрительно – так ей казалось – не ела и не пила перед дорогой, и теперь голова у нее кружилась, а ноги подрагивали. Новые джинсы были жесткими и какими-то чужими, любимые кроссовки натирали пальцы, в висках звенело все громче.

Джессика торопливо проверила наличие специального пакета (в кино она видела, как им пользоваться, хотя все равно – ужас, как стыдно!), пристегнула ремни и зажмурилась.

Через пятнадцать минут после того, как самолет оторвался от земли, девушка решилась открыть глаза и осторожно скосила взгляд в иллюминатор. Ничего интересного. Вокруг одно небо.

Небо. Внезапно ноги у Джессики похолодели, и голову отпустило. Она летит! Над землей, над всеми полями, лесами и морями, над крошечными людьми, над разными странами и континентами, и впереди ее ждут еще более захватывающие приключения, главное из которых – Арман Рено…

– Мисс? Хотите чего-нибудь выпить? Минеральная вода, сок, тоник? Водка, коньяк, джин?

Джессика смотрела на стюардессу, пытаясь понять, что та ей предлагает, но тут рядом плюхнулся сосед, полный и абсолютно лысый дядька с безмятежным выражением лица.

– Берите коньяк. Первый раз летите? Бывает. Я мучился страшно, пока не привык. И представьте, только на пятый раз от добрых людей узнал, что коньяк – лучшее средство. Вообще-то лучше всего начинать еще в аэропорту, но молодой девице это неприлично, а уж в самолете – святое дело. Берите коньяк и возвращайтесь к жизни!

Джессика неожиданно хихикнула и кивнула стюардессе. Та профессионально мило улыбнулась, и через пару секунд на откидном столике перед Джессикой стоял пузатый пластиковый бокал, а на блюдечке благоухал тонко нарезанный лимон.

Интересно, а в какую химическую реакцию вступят синяя и зеленая таблеточки с коньяком?