Заберу твою дочь - Руби Райт

— Да так. Вот увидишь. А Настя хорошая, не обижай ее.

— Я и не собирался обижать. Думаю с мамой и бабушкой ее познакомить. Как считаешь, согласится?

— У вас все так серьезно? — удивляюсь, и улыбка сама собой моим лицом завладевает. Есть шанс нам с Настюхой породниться.

— С моей стороны да, насчет нее не знаю. Ты мне скажи.

— А я тоже пока не знаю, как буду владеть информацией, обязательно с тобой поделюсь.

— Договорились…

Глава 14

Выходные выдались бессонными, поэтому почти весь день воскресенья я провалялась в постели. Лень одолела.

Демид постоянно писал, звонил пару раз, и мы не могли наговориться. Но моя голова все равно полна мыслей. Размышлений. И ничто меня не может отвлечь от них.

В мозгах до сих пор не укладывалось, как отец мог скрыть такое…

Такое?

Живого ребенка. Сына. Скрыть и потом привести его в наш дом в качестве обслуживающего персонала.

Я уважала отца. Любила, несмотря на его строгое воспитание и порой грубость. Оправдывала и доверяла ему безоговорочно. Знала, что отец горой за свою семью, за детей, что он никогда не навредит мне или брату.

А по факту…

Все мои убеждения, все рухнуло к чертям собачьим.

В начале недели Демид улетел в Москву, и Новосибирск для меня опустел. Можно за короткий период привыкнуть к человеку? Наверное, можно, раз я так сильно скучаю по нему.

Разговоры по телефону, сообщения, конечно, спасают, но это все не то. Мне хочется вновь прикоснуться к нему, прижаться, поцеловать…

И быть всегда рядом, хоть это практически невозможно в моей ситуации.

Когда Демид прилетел, мне не удалось выйти из дома. Точнее терпение отца закончилось…

Позвонил, отчитал и сказал, что меня ждет серьезный разговор сегодня вечером. Страшно? Раньше бы было, но не сейчас. После того, что я узнала об отце, об Армане, все изменилось, и, боюсь, нам придется заново выстраивать отношения с папой.

Но полный крах наступил, когда отец вернулся из поездки.

Приезжаю домой после тренировки, а отец уже дома. Полный двор машин. Как же без него было тихо, можно было даже насладиться звуками природы.

А сейчас…

Повсюду охрана. И этот кипиш…

— Сегодня еще поедем куда? — уточняет Арман.

— Пока не знаю. Возможно. Сейчас с отцом поговорю и напишу. Если нет, то на сегодня все.

— Хорошо, жду.

Захожу и вижу, как мрак обуял весь дом. Тишина, лишь голоса слышатся из гостиной.

Прохожу…

Вся семья за столом. Отец во главе, сразу видно — без настроения. За столько лет по глазам я научилась распознавать степень его злости. И сейчас она достигла максимума, но бомба еще не рванула.

Прохожу в гостиную и сажусь за стол напротив отца.

— Всем приятного аппетита, — желаю семье и придвигаю тарелку с салатом. С ростбифом, мой любимый.

Начинаю есть, но замечаю недовольный взгляд отца.

— Ты где была?

Не отрываясь от тарелки с салатом, спокойно отвечаю:

— На работе. Ты знаешь мое расписание.

— Заканчивай свою работу. Она будет отвлекать тебя от семейной жизни. — От его слов внутри начинает вспыхивать огонь.

— Я буду продолжать работать в студии, эта работа помогает…

— Я непонятно говорю, Самира? — повысил голос отец. — Ты почему такой поперечной вдруг стала?

— Я не стала поперечной. Я просто хочу распоряжаться своей жизнью, а не следовать твоим приказам. Я твоя дочь, а не подчиненная.

— И как ты хочешь жить? Ночевать непонятно где, шляться по городу по вечерам? Так?

— Я ночевала у подруги, она болеет, я говорила. И я нигде не шляюсь, я постоянно с водителем.

— Слушай, Сами, я не хочу ругаться. Просто становись снова собой. Хорошей, приличной девушкой. У тебя скоро свадьба, не порти свою репутацию.

— Какой мне стать, пап? Со всем соглашаться и молчать? Бояться сказать слово против? Покорно выйти замуж за такого же тирана, как ты? — Отец начинает краснеть. Бросает на меня строгий взгляд, но я не пугаюсь больше и смотрю ему прямо в глаза.

— Вот, значит, какого ты обо мне мнения?

— А разве это неправда? Ты хочешь выдать меня замуж за Тимура… Так поступает любящий отец? — Вопрос остался без ответа. — Тимур мне угрожал.

— Угрожал? — переспрашивает отец, и я надеюсь, что достучусь до него. Он не всегда был таким черствым. Может, у меня получится в этот раз?

— Да. И Арман свидетель. Он в моем же доме позволил себе меня схватить, говорил… Я не буду пересказывать…

— Не хочу слушать, Самира. Тимур — хороший парень, надежный. Ты будешь с ним счастлива.

— Не буду, папа. А вот избита буду точно.

— Все, чушь начинаешь сочинять. Доверься отцу, я знаю, как лучше для тебя.

— Или для тебя? Что тебе даст эта свадьба? Породнишься с Рагимовыми? И что? Его связи плюс твои, и весь мир у ваших ног?

— Все не так, Сами…

— Да мне плевать как, — начинаю срываться. — Я не выйду замуж за Тимура. Не выйду.

— Сколько можно? — теперь вспыхивает отец. — Как я сказал, так и будет. Как миленькая выйдешь. Взяла моду отцу перечить, делаешь что хочешь. Чему я тебя учил? — Мама положила руку на плечо отца, но он отмахнулся. Она тут же опустила глаза.

Она мне не поможет. Никто не поможет. Руслан тоже молчит. Он отцу вообще никогда не перечит.

— А я сказала, что не выйду. Это моя жизнь…

— Закрой рот. Не смей так со мной разговаривать. Я твой отец. Где твое уважение? Семья — это святое, Сами. Ты должна слушать отца, мать, брата. Мы друг за друга горой всегда. Семья Сафаровых всегда друг за друга. И я не враг тебе. Я за своего ребенка любому башку оторву, но и ты не должна мне перечить… — пока отец говорил это и еще что-то, я написала сообщение Арману. Пусть присоединяется к семейному ужину… — Убери телефон, пока я с тобой разговариваю.

И тут в гостиную заходит Арман. Отец и не заметил сначала.

— Извините, Самира Аслановна, звали? — негромко спрашивает. Побаивается отца. И зря.

— Заходи, Арман, присаживайся, — приглашаю водителя за стол. Арман не выполняет мою просьбу. Недоумевает. И все за столом тоже, но отец вида не подает.

Хороший актер, ничего не скажешь.

— Уйди, — отдает он приказ, и Арман хотел было уйти.

— Арман, сядь за стол, — говорю громко. — Пап, он же может присоединиться к нашему ужину? — спрашиваю и снова отцу в глаза смотрю. И вижу, что там проблеснуло что-то. Какая-то мысль у него появилась…

— Зачем? Что за глупость?

— А ему разве не место