Латте первой любви - Евгения Кловер

Небо заволокли тучи. Сегодня ночью вероятность дождя была стопроцентной.

– Значит, Сережа был прав, – с досадой сказала Светка.

– О чем?

– Что всем девушкам нравится его брат. А значит, правдой было и то, что я некрасивая. Ты предательница!

И как только такая глупость пришла ей в голову? Я хотела запротестовать, но Света ускорилась, так что мне оставалось лишь смотреть ей в спину и наблюдать за косичками, выглядывающими из-под шапочки и подпрыгивающими в такт шагов.

Глава 5

А волосы-то не спасти

Я сидела за кухонным столом с книгой Джейн Остин «Гордость и предубеждение» в руках. За последние десять минут я не поняла ни строчки текста и потеряла сюжетную нить, потому что витала в облаках. Казалось, что в гладкой отшлифованной доске моего мироздания появилась зазубрина. Сначала отвлекающий маневр в виде симпатии к Хвостову, потом недоверие к нему из-за слов его брата, а теперь еще и обидевшаяся Света. Чужие слова и собственные чувства наслаивались друг на друга, превращаясь в голове в непонятный комок, который распутывать да распутывать.

Когда я поднесла к губам кружку с горячим чаем, послышался скрежет ключа во входной двери. Мама вернулась с работы. Я бросила взгляд на висевшие на стене часы в форме котика с раскачивающимся хвостом. Половина одиннадцатого ночи. И это мама еще рано пришла.

– Доченька, ты не спишь? – донесся мамин голос из коридора, где она снимала обувь и вешала пальто в шкаф, стараясь не шуметь.

– Не спится. Зато Света уснула в десять. Только голову положила на подушку, как тут же засопела. – Я вложила между страниц закладку и двинулась к плите. – Будешь котлеты с пюре?

Мама вошла на кухню и села за наш небольшой обеденный стол. Она устало потерла виски. Волосы ее, собранные в высокий пучок, растрепались, тушь с ресниц немного осыпалась, а от помады на губах ничего не осталось. День был утомительный не только у меня.

– Нет, я плотно пообедала сегодня, но спасибо, моя хозяюшка. Что бы я без тебя делала?

Я смирилась с тем, что мама, как правило, не ужинала, но вот дымящуюся чашку с чаем она с радостью приняла из моей руки. Садиться обратно за стол я не стала, прислонилась поясницей к кухонному шкафу.

– Ты же эту книгу уже читала пару раз? – Мама кивнула на потрепанный томик Джейн Остин.

– Захотелось перечитать.

Это была одна из моих любимых книг, я не лукавила перед Хвостовым. И я искренне верила, что когда-нибудь встречу своего… нет, не мистера Дарси. Я бы хотела спокойного счастья и приторной любви, как у Джейн Беннет с Чарльзом Бингли.

– Ну и правильно, раз книга хорошая.

– Мам, тебе бы заслуженный выходной взять. Ты на прошлой неделе пять смен подряд отработала. – Я заметила темные круги у мамы под глазами.

Моя мама была как в известном советском фильме – комсомолка, спортсменка и просто красавица. Вот только слишком ответственная, что порой играло против нее.

– Сонь, работать некому. Кассир заболел, а управляющая уехала в отпуск. Но на следующей неделе станет попроще, вернется мой привычный сменный график.

Я закатила глаза. Конечно, их директор по курортам каталась, а сотрудники должны были горбатиться. Да и не верилось, что мама перестанет перерабатывать после возвращения начальницы.

– Лучше расскажи, как у тебя день прошел. Да и в целом, что интересного. Мы с тобой давно так не сидели за кружечкой чая вечером.

Я открыла было рот, чтобы пожаловаться на ситуацию в садике у Светы и ее стычку с мальчиком, но поняла, что мама слишком измотана. К чему ей лишние переживания? Вроде бы слона из мухи не раздували, сестра побесится на Сережу чуток, позлится на меня, и все придет в норму.

– Как он может пройти? Хорошо, конечно. У меня в классе и у Светы в саду – новенькие мальчики. Нам с Ворфоломеевой выделили часы на подготовку. А еще Лиля затащила меня сегодня в театральный кружок.

– Неужели? – Мама рассмеялась. – Надеюсь, тебя не заставили петь. Иначе Свету больше туда не пустят.

Любой бы другой обиделся, но не я. Мама любила меня подкалывать.

– Мне не дали шанса проявить себя, на шоу «Голос» не поеду. Но зато я утерла всем нос скороговорками.

– Утерла нос малышам? – Мама пуще прежнего развеселилась.

– Нет! – запротестовала я. – Саше Хвостову. Новенькому в моем классе. Он младшего брата привел. Видела бы ты его лицо!

Мама как-то странно на меня посмотрела. С какой-то лукавой улыбочкой. Они с Таней словно на одни курсы ходили, где подобной мимике обучают. Я тут же решила сменить тему от греха подальше. Принялась зачем-то болтать о Богачевой, в которую влюблен Давид, и про то, что подруга наконец оттаяла. Мама слушала и улыбалась. Таню она любила и искренне желала ей счастья.

– А отец не звонил сегодня? – спросила мама, когда кружки с чаем опустели.

– Я ему звонила.

После разговора с Сашей мне отчаянно сегодня захотелось услышать голос папы. Приготовив для нас со Светой ужин, я набрала папе первая, несмотря на то, что обычно так не делала. Последний год так не делала, если точнее.

– И как у него дела? О чем болтали?

– Все у него хорошо. Устроился в крупную компанию переводчиком, после новогодних праздников летит в командировку в Гуанчжоу. Я рассказала ему, как дела у нас, про то, что у Светы задатки будущей актрисы. Он зовет к себе на выходные.

Каждый раз, говоря об отце и его новой жизни, мне становилось неловко перед мамой. Будто бы я предавала ее, хотя ни разу мама и намека на подобное не сделала ни словом, ни жестом.

– Света общалась?

– Ни в какую. Сегодня опять трубку у меня не взяла, отказалась даже на громкой связи поздороваться.

Мама вздохнула.

– Мам. – Я замялась, неловко топчась на месте. – А ты не будешь против, если я с отцом встречусь все-таки, погощу немного как-нибудь?

Что-то мелькнуло в ее взгляде. Злость? Любопытство? Переживание? Боль? Нет, нечто новое, что я никак не могла расшифровать.

– Соня! – Мама поднялась со стула, шагнула ближе и взяла мои ладони в свои руки. – Ты даже спрашивать у меня не смей о таком. Принимай решения сама. Помните, отец любит вас