Любовь и верность - Мэгги Робинсон

Мэри наполнила водой собственную ванну. Конечно, принимать ванну после того, как Гедвига яростно оттерла ее, было ни к чему, но от запаха розы у Мэри щекотало в горле. Она представила, что Алек делает то же самое, опуская свое длинное тело в короткую медную ванну, стоявшую в его люксе.

В каждом номере отеля была своя ванная комната с унитазом, ванной и раковиной на подставке. Воды для водопровода в сотне роскошных номеров было вдоволь в горах – снег, тая, попадал в подводные реки и озера, и талую воду было совсем нетрудно перекачать по трубам в современное здание.

Однако в зимние месяцы отель закрывался – проехать по дорогам было невозможно. Жить в этих краях круглый год – сущее испытание. Как это удавалось Эдит Рейнберн до того, как открылся отель и она вступила, на свою беду, в опасную связь? Насколько Мэри было известно, жена Алека не ездила даже в Эдинбург, а сидела, замурованная, в Рейнберн-Корте, как Рапунцель в своей башне.

Мэри спросила себя, собирается ли Алек с братьями теперь, когда она умерла, провести там грядущую зиму, закутавшись в пледы из родовой шотландки Рейнбернов и угрюмо глядя на огонь? Похоже, Эдит изгнала их из собственного дома.

Она опустилась в воду, от которой валил пар; от былой расслабленности не осталось и следа, ее мозг лихорадочно работал. Мэри подскочила лишь минут через десять, когда Оливер постучал в дверь.

– Привет, миссис Ивенсон! – крикнул Оливер из-за двери.

– Тише, Оливер! Возможно, тут стены имеют уши. – Выбравшись из ванны, она завернулась в банную простыню. – Сейчас открою.

– Да я и сам могу.

– Попридержи коней! – Мэри не беспокоило, что Оливер может увидеть ее полураздетой – не похоже, что он испытывал к ней какие-то чувства, кроме братских. Быстро вытершись, она накинула халат.

Оливер сидел в ее спальне, положив ноги на туалетный столик. Судя по тому, что кончик его указательного пальца был ярко-розового цвета, он только что совал его в ее баночку с румянами.

– Вот уж нет, – заявила Мэри, отодвигая подальше от Оливера стеклянную баночку. – Даже для развлечения. Как ты провел день?

– Ты знаешь, что это за скукотища – гольф? Вся эта возня для того, чтобы ударить по маленькому белому мячику и забросить его в маленькую коричневую лунку. И ради чего? Ради рестлерского шоу? Хорошо хоть парнишка, подносящий мне мячи, был просто милашкой.

– Оливер! – строго одернула его Мэри.

– О, не беспокойся! Я не провалю нашу миссию. Завтра на карты я заловил пятерых парней, и все они – просто сливки общества. Например, судья Уитли, страдающий артритом. Бедняга то и дело ронял свои клюшки, и я понятия не имею о том, что он будет делать с игральными картами. Старина Стерн, божий гнев в зале суда. Свято верит в хорошее и плохое. Я не посмел мошенничать, – выпалил Оливер, разгибая пальцы при перечислении гостей. – Его друг – барристер Ричард Херст, приехавший сюда с юной дочерью, у которой астма. Защитник невинных и прочая белиберда. Лорд Питер Брантли, жена которого страдает «нервами». Не на это ли самое ты жалуешься, сестрица? Зато когда эта женщина не нервничает, она превращается в одну из самых больших сплетниц Англии, и Брантли почти не отстает от нее в этом деле. Сэр Джейкоб Райкрофт, владелец «Лондонского гроссбуха», и его брат Амос – оба приехали сюда половить рыбу и пообщаться по-братски. Как тебе известно, «Лондонский гроссбух» напечатает все что угодно, а о правде подумает позднее. Думаю, нам удастся уговорить Бауэра – для блага отеля, частью которого он владеет, – подать в отставку и вернуться в Тироль, чтобы петь там йодлем.

– Боюсь, йодлем поют в Швейцарии, а не в Австрии, – усмехнулась Мэри. – Отличная работа, Оливер. Все эти месяцы ты даром тратил время за стойкой регистрации. Когда мы вернемся, я поговорю с Харриет. Она много лет болтает что-то об отпуске, но мы все время были так заняты. Мы вдвоем сможем обучить тебя ее обязанностям, чтобы ты ненадолго заменил ее, а потом, если все пойдет хорошо, сделаем тебя младшим помощником. Объем работы агентства таков, что мы сможем это сделать.

Вскочив на ноги, Оливер схватил Мэри на руки и закружил вокруг себя так быстро, что ее едва не затошнило.

– Отлично! Я не разочарую тебя, вот увидишь!

– Что ж, для начала поставь меня на пол, – задыхаясь, сказала Мэри. – Но не станут ли названные тобой джентльмены возражать против игры с лордом Рейнберном?

Оливер покачал головой.

– Далеко не все верят сплетням, – сказал он. – Рейнберн учился в школе вместе с братьями Райкрофт. «Гросс-бух» был единственной газетой, которая не втоптала его в грязь, хотя могла бы это сделать. Брантли захочется откопать какую-нибудь грязь. Лондонские представители закона весьма интересуются запасами «Рейнбернз спешиал резерв». На юге их не достать.

– Когда намечена ваша игра в карты?

– Ровно в девять часов. Я распорядился, чтобы в мою комнату принесли карточный стол и дополнительные стулья и передвинули мебель, чтобы их расставить.

– Ты действительно обо всем подумал. – Дотошность Оливера, позаботившегося обо всех мелочах, произвела на Мэри впечатление. – Итак, если я приглашу Бауэра в свою комнату в десять часов?

– Мы все уже окажемся под хмельком и будем готовы спасти тебя, – отозвался Оливер. – Только оставь дверь, соединяющую наши комнаты, незапертой.

Мэри кивнула. Итак, завтрашний вечер подготовлен. Ей остается только пережить сегодняшний.