Юджиния - Александр Минчин

— Да, — сказал он…

— Как ты мог, как ты мог это сделать?! Ведь я…

— Ты не дала мне договорить, я хотел сказать, что не взял.

— Почему ты сказал «да»?

— В русском языке на отрицательный вопрос можно также ответить «да». Как подтверждение данного отрицания.

— Но это английский! — воскликнула она.

— Я тебе всегда говорил, что мой английский далек от совершенства, а ты говорила, что он тебе нравится.

Она рассмеялась. — Ты испугал меня.

— А ты испугала меня.

— Чем?

— Тем, что поверила, что я мог взять. — Он замолчал.

— Я глупая… Я не хотела тебя обидеть, это от эмоций. Извини меня…

Он вздрогнул: она просила у него прощения.

— Не говори так, Юджиния. Это я всю свою жизнь должен буду просить у тебя прощения.

— За что?

— За все то, что сейчас с тобой происходит. За то, что я не могу тебе дать нормальную жизнь.

Все замерло.

— Я очень хочу тебя увидеть. И я не знаю, что делать. Я не разговариваю с папой, пока он не изменит своего решения. Мы не обедаем вместе, я ем в другой комнате.

Его тронуло это.

— Завтра они уезжают с Клуиз в пять обедать, а потом в театр. Я выйду в парк и буду ждать тебя в четверть шестого. Ты сможешь приехать?

— Да, — и про себя добавил: моя ласточка. Она, правда, напоминала всех зверушек и птичек и была до удивления хорошая.

— Я мечтаю увидеть тебя.

— Завтра, — сказал он. Кто-то обратился к ней на другом конце провода.

— До свидания, — сказала она и повесила трубку.

Он тщательно одевался, смотря в зеркало. Сначала он подумал даже побриться. Потом решил, что нужна ночь, чтобы утихло раздражение, и он только порежет ее щеки подрезанной щетиной.

Он пронаблюдал, как автомобиль мистера Нилла выехал из дома, узорная решетка огораживала уличную часть поместья, имея застежку — ворота. Ворота не успели закрыться, как он проскользнул в них. Александр решил не идти по открытой аллее, где его было видно, а пройти сбоку, вдоль забора, к самому парку.

Он осторожно ступил несколько шагов, собрался повернуть и замер: перед ним стоял громадный телохранитель. Слов не было. Тот сгреб его, оторвав от земли, пронес по воздуху и швырнул назад. Телохранитель прижал его головой к решетке, сжав подбородок. И начал давить.

— Я сказал тебе никогда не появляться около. Или тебе надоело жить на этой земле?

Толстые пальцы раздавливали подбородок, задирали его голову все выше и выше. Он снова оторвал его от земли и бросил. Александр приземлился на ноги, устоял, но не ударил. Это было бесполезно. Телохранитель сгреб его за шиворот и потащил к выходу.

— Еще один раз — и ты покойник! Ворота едва не стукнули ему в лицо. Вернувшись домой, он сразу же побрился и был рад, что не сделал этого до того, так как тогда бы он не смог сбрить грязь от касания чужой руки, разве только сбривая себе кожу: он чувствовал себя больным, он не переносил, когда кто-то касался его лица.

Потом он стал думать, сколько стоит пистолет, чтобы убить телохранителя. Чуть позже подумал, что это глупо: наймут еще пять новых. И взмолился Богу, лишь бы Юджиния не видела, что с ним случилось. Он бы не пережил этого.

Она позвонила позже вечером и плакала. Александра это потрясло.

Он не удивился, когда через два дня рано утром раздался звонок. Это не могла быть Юджиния. Он не ошибся.

— Здравствуйте, это…

— Марк Розен. Что вы хотите?

— Я рад, что вы меня узнали.

— Я — нет.

— Вы не против, если я заеду, буквально на пять минут?

— Я против, но вы все равно заедете. Так что валяйте.

— Я несусь.

Он повесил трубку и устало посмотрел на стену. Линия была пуста, как его жизнь. И только Юджиния была в ней — единственный свет. Который хотели погасить, забрать, унести от него. Проклятые люди, подумал он.

Он оставил дверь открытой, и адвокат без стука вошел в комнату. Александр не предложил ему сесть. Тот сам опустился на стул.

— Как найти дела? — спросил он, будто доктор больного.

— У нас нет никаких дел, и верю, что быть не может.

— Ну тогда прямо к делу, чтобы оно у нас было. Мистер Нилл очень недоволен тем, что происходит. Он знает, что произошло позавчера…

Александр пожал плечами.

— В следующий раз это может окончиться госпиталем. Это не угроза, упаси бог. Просто вы новый человек в этой стране и не знаете законов. Вы посягали на чужую территорию и пытались проникнуть в частное имение. Телохранители созданы для того, чтобы охранять их, и его долг был остановить вас. Вам повезло на первый раз: вы могли попасть в тюрьму. Александр безразлично смотрел на него.

— Я вижу, это не производит на вас достаточного впечатления. Но из тюрьмы можно и не выйти никогда. У мистера Нилла большие связи.

— Это угроза?

— Нет. Это еще нет. Но не пытайтесь подобное повторить. Мистер Нилл очень расстроен. Он не может ничего сделать с Юджинией, но он может сделать что угодно с вами. Вы понимаете, что он всесильный человек?

— Нет.

— Я думал, что вы умный мальчик. Александр скривился.

— Хорошо — юноша. Но я надеюсь, вы понимаете, что вы принадлежите к толпе «зеленых», так называемых «новоприбывших», у которых нет гражданства, а только отпечатки пальцев в управлении одного большого здания в Вашингтоне. И мистер Нилл может сделать так, что вас вышвырнут из этой страны в течение месяца.

Он только поражался мудрости этой девочки. И ее предвидению.

— Тогда эта страна действительно поглупела, если мистер Нилл может меня выкинуть из нее, потому что я ему мешаю.

— Страна здесь абсолютно ни при чем.

— Как ни при чем? Меня принимала страна, а не мистер Нилл, чтобы меня высылать.

— Выбрасывать вас будет суд. Я объясню технологию. В случае совершения любого преступления вы должны будете покинуть страну. Не во всех случаях, но так сделают. А подобрать для вас преступление будет совсем легко.

— Если я, например, ударю вас по лицу, меня вышлют?

— Если нет свидетеля и не останется следа, то нет: будет очень трудно доказать.

— Вы меня не поняли… — сказал Александр. И многозначительно посмотрел.

Однако адвокат пропустил это мимо ушей.

— Вы не понимаете. Или не хотите понять…

— Что?

— Я — ваш друг.

— Избави Бог и нас от этаких друзей. Александр взглянул на часы: пять минут истекли.