Соблазнитель в деловом костюме - Шарлотта Лэм

— Огромное спасибо. Обещаю, это не займет больше часа. Если я понадоблюсь, Лиза покажет тебе мой кабинет. Обед я приготовлю, когда закончу.

— А почему не я? Ты ведь тоже будешь пиццу и салат?

— Ты такой высококлассный специалист, что у меня язык не повернулся попросить тебя приготовить пиццу! — усмехнулся Мэтт. — Но если ты не против?

— Почему я должна быть против? Кто-то ведь должен этим заниматься.

— Ну, тогда спасибо.

Через несколько минут после его ухода машина кончила стирать. Бьянка переложила свои вещи в сушилку и занялась салатом. В холодильнике оставалось немного латука и пара помидоров, но Бьянка обнаружила в кладовке банку маринованной свеклы и консервированные мандарины, так что смесь получилась странная, но интересная.

Прежде чем поставить пиццу разогреваться, Бьянка уселась за стол и рассказала Лизе сказку о слонятах, которые заблудились в джунглях и нашли дорогу домой с помощью пестрого попугая. Лиза тут же принялась изображать слоненка, пыхтя и фыркая носом.

Пока духовка разогревалась, они с Лизой сыграли в крестики-нолики. Бьянке пришлось приложить немало усилий, чтобы дать Лизе выиграть, поскольку девочка играть совершенно не умела.

Минут через пятнадцать Бьянка поставила пиццу в духовку и с Лизиной помощью навела порядок на столе, а затем велела девочке позвать отца к обеду.

К возвращению Лизы и Мэтта кухня наполнилась аппетитными ароматами плавящегося сыра и помидоров. Бьянка вынула пиццу, разрезала ее на три части и разложила по тарелкам. В Лизину тарелку она добавила салата.

— А ты салат сам накладывай, — сказала она Мэтту.

— Пахнет замечательно. Я редко ем пиццу, а ты?

— Не часто, — призналась Бьянка.

Пицца оказалась очень вкусной — с хрустящей лепешкой, покрытой острым томатным соусом и толстым слоем расплавленного сыра, а салат послужил прекрасным гарниром.

— Круто, — прочавкала Лиза.

— Не разговаривай с полным ртом! — упрекнул ее Мэтт.

Бьянка налила девочке молока. Лиза схватила кружку обеими руками и начала шумно отхлебывать. Судя по лицу Мэтта, ему это тоже не понравилось. Похоже, ему не часто приходится общаться с собственной дочерью.

К концу обеда Лиза уже зевала во весь рот.

— Ей пора спать, — заметил Мэтт с явным облегчением.

— Нет. Я не хочу, — заспорила Лиза, но он сгреб ее в охапку и унес наверх, а Бьянка тем временем начала убирать со стола.

Вернувшись, Мэтт заявил, что после того, как Лиза проснется, он отвезет ее на пару дней к Саре Хестон.

— Она предложила мне свою помощь и умеет обращаться с детьми; Лизе там понравится.

Бьянка возмутилась — как он может отправить Лизу к женщине, которую та даже не знает? Или Сара Хестон уже успела побывать здесь и познакомиться с Лизой? Что на самом деле связывает ее и Мэтта?

— Лучше бы Лизе остаться с тобой, тем более в такое сложное время! Ей сейчас нужно особенное внимание.

Он вспыхнул, как порох.

— Знаю, но благодаря твоей фирме, я по уши завален работой. У меня нет времени возиться с ней.

Сушилка неожиданно отключилась. Бьянка начала вынимать свои вещи.

— Я должна одеться, — сухо сказала она. — Если ты повезешь Лизу к Хестонам, то, может, высадишь меня возле какой-нибудь ближайшей станции?

— Я притащил тебя сюда, я и отвезу обратно, — отрезал Мэтт. — В любом случае мне нужно вернуться в Лондон.

Бьянка не ответила. Резко развернувшись, она ушла, неся в руках стопку одежды. Она оделась, нашла свою сумочку и красную кашемировую накидку, а затем уселась на кровать и задумчиво уставилась в окно. Девочку ей было жаль до боли. Она по себе знала, каково это, когда родному отцу на тебя наплевать, когда он хочет избавиться от тебя и, в конце концов, уходит. Как может Мэтт быть таким черствым и бессердечным?

Когда она спустилась на первый этаж, Мэтта не было видно — скорее всего, он вернулся к работе.

Примерно через час сверху донесся Лизин голосок, и Бьянка бегом помчалась в детскую. Мэтт появился секунду спустя. Девочка, раскрасневшаяся, с сияющими глазами, протянула руки ему навстречу, и он вытащил ее из кровати.

— Я сложил ее вещи. Мы уезжаем.

Лизина спальня выглядела так, словно в ней разорвалась бомба; дверцы шкафов были раскрыты, вещи на полках — смяты и свалены в кучу. Собираясь, Мэтт перевернул комнату вверх дном.

— Хочу Кенгу, — потребовала Лиза, так что Мэтту, прежде чем уехать, пришлось отыскать ее любимую игрушку. В конце концов, он умудрился запихнуть девочку в машину. Лиза устроилась на заднем сиденье, глядя в окно и бубня себе под нос, — Я шпион… «Д» это дерево… «Л» это лошадка…

Ей не нужны были партнеры для игры. Она привыкла к одиночеству и прекрасно умела развлекать себя сама.

— Ты знаешь дорогу к дому Хестонов? — спросила Бьянка.

Мэтт взглянул на нее из-под густых, шелковистых ресниц, позолоченных солнцем. Он был одет в кремовую рубашку, темно-коричневую парусиновую куртку и такие же брюки. Судя по всему, этот костюм был куплен не в дешевом универмаге.

— Они живут в Букингэмшире, но дорога займет не более двух часов.

— А потом тебе придется еще и меня отвозить. Разве ты не собираешься съездить к матери?

Мэтт покачал головой.

— Я полчаса назад звонил в больницу. Она еще не отошла после наркоза, так что мне посоветовали сегодня ее не беспокоить.

Бьянка поморщилась.

— Как жаль; надеюсь, завтра ей будет лучше.

— Медсестра говорит, что многие пожилые пациенты тяжело переносят наркоз. Она обещает, что моя мать скоро поправится; просто ей понадобится больше времени на восстановление.

— «К» это кенгуру, — сказала Лиза. Она помахала игрушкой. — Видишь, папа?

— Да, вижу, дорогая. «К» это кенгуру.

Почти всю дорогу девочка болтала сама с собой на заднем сиденье.

— Ты бывала у Хестонов? — спросил Мэтт.

Бьянка покачала головой.

Похоже, Мэтт ей не поверил.

— Даже когда Сара с детьми ездила отдыхать в прошлом году?

— Нет.

— Вернувшись, Сара обнаружила в доме женские вещи, и поняла, что Дон кого-то приводил.

— Она думает, это была я?

— Ты главная подозреваемая, — с усмешкой согласился Мэтт.

— Это не я, и понятия не имею, кто это мог быть.

Бьянку раздражал его иронический, презрительный тон. Какое право он имеет обвинять ее? Он заявляет, что не любит Сару Хестон, но явно неравнодушен к ней и верит каждому ее слову.