Счастливые воспоминания - Кара Колтер

Она испытывала какой-то необъяснимый восторг и отдала катушку Адаму, чтобы поделиться с ним этим восторгом, торжествовать вместе с ним. Дать ему почувствовать силу змея, красоту его танца, ощутить, как вибрирует леска в руках.

Змей метался, как танцор в экзотической, фантастической пляске в паре с самим ветром. Он нырял и поднимался, извивался и кружился. Двадцать минут змей танцевал в воздушных потоках.

Это было невероятно. Великолепно.

Ей было совсем не жалко, когда змей неожиданно оторвался и стал быстро улетать. Она смеялась и махала змею, потом маленькой точке в небе; даже когда нельзя было уже ничего различить, она все махала.

— Черт возьми… — пробормотал Адам, — он заслуживал лучшей доли.

— Какой же? — Стоя перед ним, она почти неосознанно прислонилась к его широкой груди.

Он обнял ее, прижал к себе.

Они стояли так сотни раз во время городских фейерверков, после школьных футбольных игр, на берегу реки, на закате солнца.

— Я взял этого змея у того парня. Он уже готов заработать свой первый миллион.

Она чувствовала себя так, как всегда чувствовала в его объятиях. Защищенной. Так, как нужно себя чувствовать.

— Твой юный друг и коляску добыл, да?

— Боюсь, что да. И велосипед. И коньки.

— Он?! Который обозвал нас старичьем?

— Его зовут Дэниел.

— Как это ты умудрился связаться с ним? — спросила она. Она заметила, что в его объятиях чувствовала еще что-то. Какое-то странное покалывание, которое начиналось в ступнях и доходило до самого сердца.

— Ну, ты знаешь, не такой уж он и ужасный. С ним приятно иметь дело.

— Он мне понравился, — призналась она, изо всех сил стараясь не прижаться к нему еще сильнее. — Он смелый. Из него что-нибудь получилось бы…

— Да, может быть, если бы хорошие возможности представились раньше плохих.

Что-то в его тоне заставило ее догадаться.

— Ты собираешься помочь ему, да?

— Я уже помог! Взял коньки, кресло, велосипед. Я еще куплю этого проклятого змея!

— Ты не сможешь все оставить как есть! Она заметила его удивление.

— Как это ты все время видела во мне то, что никто не видел? — мягко спросил он.

— Может, Адам, ты всегда показывал мне то, что другому бы не открыл?

Ей было хорошо. Она чувствовала себя спокойно, счастливо. Она могла бы стоять так вечно.

— Это было забавно, да? — спросил он, удобно устроив свой подбородок на ее макушке.

— Да! Очень забавно! Даже лучше, чем эти ролики.

— Гораздо лучше, чем двухместный велосипед.

— Почему, интересно, Марк выбрал запуск змея? Мы никогда этого не делали, когда были маленькими.

— Нет, я тоже не помню.

— Но он прав. Я давно так не смеялась.

— Кажется, я тоже.

— Адам, да ты постоянно смеялся. Что же случилось?

— Работа, наверное. Жизнь. Да кто знает?..

— Пообещай мне, что, когда вернешься, будешь чаще смеяться.

Да… Легко сказать, что он должен вернуться. Это ощущение в его объятиях — не более чем мираж, дрожащий в знойном воздухе.

— Что же ты мне для этого предлагаешь?

— О, я не знаю. Шутить над пожилыми дамами или что-нибудь в этом духе.

— Ну, тогда с тобой вместе.

— Что? Мне — и измываться над пожилыми женщинами? — Она старалась разговаривать непринужденно, но чувствовала, как заныло сердце при мысли об его отъезде.

— Ищи то, что заставит тебя смеяться, Тори.

Сейчас она не могла придумать ни единой шутки, которая заставила бы ее рассмеяться. Пятьдесят миль в час вниз с холма в инвалидной коляске — это нелегко было бы повторить.

— Ну например?

— Я не знаю. Найди парня, который будет гоняться за тобой по спальне, а когда поймает, станет щекотать твои пятки.

— Адам!

— Ты до сих пор боишься щекотки?

— Да я не боялась никогда!

— Да? Тогда давай я пощекочу тебя прямо сейчас, если ты не возражаешь.

— Нет, я возражаю. Протестую.

«Для начала хорошо, если бы мы были в спальне», — подумала она и тут же покраснела.

Он смотрел на нее так, как будто прочел ее мысли, и она вырвалась из его объятий. Теперь в них было небезопасно.

— Не приближайся ко мне, — предупредила она.

Он сделал шаг к ней.

— Адам, я не могу бегать. И ты это знаешь.

— Да! — Он подкрутил воображаемые усы. — Я знаю!

— Ну, пожалуйста, не делай этого!

Он шагнул ближе.

— Адам!

— Хорошо, я готов торговаться. Я пощажу твои пятки в обмен на кое-что.

— Что? — обреченно спросила она, так, как будто уже знала. Поцелуй. И она хотела этого. Она хотела, чтобы он целовал ее, держа в своих объятиях, и щекотал ей пятки, а она бы смеялась. Чтобы он положил ее на землю прямо здесь — несмотря на чопорных женщин, которые медленно проходили мимо, — и целовал ее до тех пор, пока она не перестанет дышать, пока ее разум не отключится.

— Вот условия. Ты покупаешь мне хот-дог в той маленькой забегаловке, а я оставляю в покое твои пятки.

Она уставилась на него, пораженная его ответом, готовая выкрикнуть ему в самых нелестных выражениях, что именно он может сделать со своим проклятым хот-догом.

Вместо этого она прикусила губу, чтобы унять безрассудное желание.

— Там ее больше нет, — сказала она, имея в виду забегаловку.

— Ты должна знать, где здесь можно достать хороший хот-дог.

— Я ненавижу хот-доги.

— С каких это пор?

С той самой секунды, когда он захотел хот-дог, а не поцелуй.

— Так с каких пор? — спросил он снова. — Марк обычно жарил сосиски, помнишь? И ты любила с поджаренным луком и горчицей. Никакого кетчупа.

— Ну почему ты вспоминаешь такие глупости? — спросила она раздраженно.

— Я обжора. Я ем много-много хот-догов. И для меня это не глупости, а одно из лучших изобретений девятнадцатого века.

И тут она вспомнила: он приехал сюда, потому что Марк попросил его об этом. Он приехал не затем, чтобы пощекотать ее пятки или поцеловать ее — этого не было в дурацком списке.

— Дай мне то письмо, — сказала она, нетерпеливо протянув руку.

Он недоверчиво посмотрел на нее, затем вытащил письмо из заднего кармана джинсов.