Скажи мне люблю - Юджиния Райли

Но Шарлотта лишь зарыдала еще сильнее.

— Что случилось, матушка? — озабоченно спросила Мелисса.

Обливаясь слезами, Шарлотта сообщила:

— Дело в том, что ты стала какой-то другой — такой подавленной и в то же время такой доброй, такой уязвимой и милой!

— И именно это так сильно тебя тревожит, мама? — поинтересовалась девушка.

— Тревожит? — удивленно переспросила Шарлотта. — Да нет, такой ты мне очень нравишься.

Мелисса в недоумении посмотрела на рыдающую женщину:

— Но если я нравлюсь тебе такой, то к чему тогда эти стенания?

— Дело в том, что когда ты была Мисси, тебе были безразличны мысли и чувства других людей, — все еще плача, объяснила Шарлотта. — А теперь, когда ты пребываешь в этом новом состоянии, здравый смысл подсказывает мне, что я должна делать все возможное, чтобы вернуть тебя прежнюю. Но мне этого совсем не хочется! — грустно добавила она.

Мелисса похлопала мать по понурым плечам:

— Матушка, ты проявляешь нечестность по отношению к самой себе. Я сама ничуть не хочу становиться прежней.

Это было истинной правдой, хотя девушка вкладывала в свои слова совсем другой смысл, чем это могла себе представить Шарлотта.

— О дорогая! — Шарлотта вновь крепко обняла дочь. — Ты говоришь это всерьез?

— Да, матушка, всерьез.

— Всю твою жизнь мы воевали, и теперь наконец можем стать друзьями! — на лице женщины появилась измученная улыбка. — А еще меня удивляет то, что это происшествие будто омолодило тебя лет на пять — в этом Агнесс права.

Мелисса виновато улыбнулась в ответ:

— Думаю, так оно и есть.

Шгфлотта похлопала дочь по руке:

— Эти книги помогли тебе, дорогая? Ты отыскала все эти свои потерянные годы?

Мелисса в изумлении покачала головой и проговорила:

— Крылатые кареты, двигающиеся картинки, машины, способные создавать в помещении нужную погоду… Это действительно просто потрясающая эпоха.

Секунду Шарлотта озадаченно смотрела на девушку, но потом решила, что возражать не стоит.

Тем временем Мелисса повернулась к столику и взяла в руки ту самую картинку, которую она рассматривала вчера. «Пожалуй, настало время разузнать побольше об этой Мисси, а также обо всех этих людях», — решила она.

Протянув фотографию Шарлотте, она попросила:

— Матушка, расскажи мне об этом.

— Об этом? — улыбнулась Шарлотта. — Этот снимок был сделан несколько недель назад, вы с Джеффом тогда пошли на открытие галереи на Бил-стрит. Ты ничего не помнишь, дорогая?

— Боюсь, что нет.

— Память обязательно вернется к тебе, — уверила Мелиссу женщина.

— Надеюсь. — Девушка указала рукой на тумбочку. — А еще ты должна рассказать мне об этой даме в старомодных одеждах, ведь она так похожа на меня.

— О, так ты обратила на это внимание? — Шарлотта поднялась, подошла к тумбочке и взяла в руки выцветший дагеротип. — Это Мелисса Монтгомери, наша дальняя родственница.

— Понятно. Меня назвали в ее честь?

Глаза Шарлотты вспыхнули:

— Так ты помнишь это!

— Ну, вообще-то не совсем четко, — уклончиво ответила Мелисса. — Но такой вывод кажется мне весьма логичным.

— Да, пожалуй. — Шарлотта остановила взгляд на фотографии и тяжело вздохнула. — Знаешь, сходство между вами кажется мне невероятным. На самом деле после того, как ты упала, стиль твоего поведения и разговора наводит меня на мысль, что… — Женщина рассмеялась и поставила фотографию на место. — Но это невозможно, не так ли?

Мелисса разумно решила не останавливаться на столь скользкой теме.

— Расскажи мне про эту Мелиссу Монтгомери, — вновь попросила она.

Шарлотта пересекла комнату и уселась на краешек кровати.

— Так вот, этот дом построили именно Монтгомери, то есть ее семья. Кажется, это произошло в сороковые годы девятнадцатого века.

— Понятно. И с тех пор Монтгомери все время жили здесь?

Шарлотта покачала головой:

— Нет. Ты же понимаешь, что нас разделяет по меньшей мере семь поколений? За это время очень многое произошло. Как я знаю, Монтгомери уехали из Мемфиса еще до Гражданской войны, а те их родственники, что остались, сменили фамилию.

— С Монтгомери на Монро?

— Да.

— И как же это случилось?

Шарлотта нахмурилась и потерла скулу.

— Честно говоря, я этого не знаю. За последнее время никто из их потомков не ставил перед собой задачу восстановить полную картину того, что происходило в семье.

Надежды Мелиссы лопнули как мыльный пузырь.

— То есть ты мало что знаешь про тех Монтгомери, которые построили дом?

— Боюсь, что да. Правда, сохранилось несколько писем, написанных лично Мелиссой Монтгомери.

— Правда? — воскликнула Мелисса.

— Да, а также какие-то письма, которые первый Монтгомери — кажется, его звали Джон — посылал своей жене и дочери…

— Замечательно! — выкрикнула девушка.

На лице Шарлотты появилось смешанное выражение удивления и удовольствия.

— Но это и все, что у нас есть, — сказала она.

— А можно будет как-нибудь посмотреть эти письма? — спросила Мелисса.

— Разумеется. Мне кажется, несколько писем Мелиссы лежат где-то в твоей комнате, а остальные хранит тетя Агнесс.

Девушка несколько секунд помолчала, будто переваривая информацию. Внезапно она щелкнула пальцами и спросила:

— Однако если наши предки уехали из Мемфиса, то почему дом по-прежнему принадлежит нам?

— Надо понимать, ты ничего не помнишь? — поинтересовалась Шарлотта.

— Совсем ничего, мама.

— Так вот, вскоре после того как мы с твоим отцом поженились — это произошло в Бирмингеме, — отец Говарда умер, оставив ему кругленькую сумму. Говард мечтал построить свой собственный шарикоподшипниковый завод, и в поисках подходящего места мы побывали в нескольких городах Юга США. В Мемфисе мы нашли то, что искали, к тому же Говард знал, что когда-то его предки жили в штате Теннесси, и мы решили осесть именно тут. Представь себе нашу радость, когда мы узнали, что старый дом семьи Монтгомери как раз продается.

— Да уж… И вы купили этот дом?

— Именно так, с тех пор тут и живем. Ты тоже родилась и выросла здесь.

— Как интересно! — проговорила Мелисса. — Жить в том самом доме, в котором когда-то жили твои пращуры… Я уверена, вы восприняли это как подарок судьбы.

Шарлотта удивленно покачала головой: