В объятиях страсти - Кэрол Финч

19 сентября 1776 года

Сирена стояла перед зеркалом и, нахмурившись, рас­сматривала изысканный наряд, который преподнес ей Трейгер. Она чуть было не поддалась порыву выбросить пакет, но, развернув его, не смогла устоять перед элегантным платьем из серебристого шелка. Не оставалось сомнений в том, что такой подарок обошелся ему в целое состояние, и в том, что этот проходимец обладает безупречным вкусом.

Был еще один скрытый мотив, заставивший Сирену надеть это платье сегодня. Оливия сама взялась за приоб­ретение туалетов для бала, поскольку Сирена посвящала все свое время работе в школе. Свободное в талии, закры­тое платье, выбранное мачехой, годилось скорее ребенку, чем взрослой девушке. Сирене так и хотелось стереть са­модовольную улыбочку с высокомерной физиономии Оли­вии, настоявшей на том, чтобы она примерила платье и показалась отцу. Проклятие, но у этой хитрющей женщи­ны просто дар выводить ее из себя!

Сирене не терпелось посмотреть на мачеху, когда та увидит ее в весьма откровенном платье, которое подарил ей Трейгер. С коварной улыбкой на губах девушка ждала, пока Молли застегнет корсет.

– Миссис Уоррен, сдается мне, ждет сюрприз, – заметила горничная, отступив назад и придирчиво разгля­дывая элегантное платье, подчеркивавшее изящную фигуру Сирены. – В таком наряде вы ее точно затмите.

– Я не претендую на внимание поклонников Оливии, просто не намерена потакать ее желанию одеть меня как свою двенадцатилетнюю дочку.

Молли извлекла из шкатулки бриллиантовое ожерелье и приложила его к шее Сирены.

– Извините за прямоту, Рена, но мне показалось, будто Оливия делает все, чтобы отравить вам жизнь с той самой минуты, как вы вернулись из Англии.

Сирена фыркнула, кивнула в знак согласия и разглади­ла на бедрах переливающийся шелк.

– У меня сложилось такое же впечатление.

Сердечно улыбаясь, Митчел протянул руку полковнику Пауэллу, появившемуся в вестибюле в сопровождении двух на вид вполне достойных джентльменов.

– Как любезно с вашей стороны почтить нас своим присутствием, полковник. – Он оглянулся на Оливию. – Вы, конечно, помните мою жену.

Джон Пауэлл щелкнул каблуками и запечатлел легкий поцелуй на руке Оливии.

– Едва ли возможно забыть такую красавицу. – Он не сразу оторвал взгляд от ее глубокого декольте, однако, вспомнив, где находится, изобразил вежливую улыбку. – Позвольте представить моего адъютанта, лейтенанта Лоуренса Хилла, и преданного сторонника Британии капитана Трейгера Грейсона.

Митчел приветствовал каждого кивком, задержав взгляд на облаченном в черный бархат, поразительно красивом мистере Грейсоне.

– Судя по вашей одежде, вы не служите в армии. В таком случае вы .. – Он не закончил фразу, так как Трейгер поднял голову и зачарованно смотрел на лестницу.

По ступенькам, сияя ослепительной улыбкой, спуска­лась Сирена Уоррен. Открыв от изумления рот, Митчел глядел на дочь. Никогда еще ее сходство с матерью так не бросалось в глаза. С внезапным приступом тоски отец любовался грациозной походкой и благородной осанкой Сирены, ее сверкающими изумрудного цвета глазами и пышными золотистыми локонами. Его малышка выросла, а он был слишком занят, чтобы заметить, как девочка пре­вратилась в обворожительную красавицу, приковавшую к себе внимание всех мужчин, которые как по команде за­мерли в ожидании ее приближения.

Трейгер не сводил глаз с плавно идущей вниз Сирены, завороженный ее совершенством. Странная улыбка искри­вила его губы, когда он устремил взгляд на ее грудь в изящном вырезе платья. Страстное желание охватило Трей­гера, как только он вспомнил нежность девичьей кожи под своей ладонью, вкус ее чувственных губ. Как и все мужчи­ны, он был почти счастлив оттого, что может находиться здесь и лицезреть это божественное создание.

Сирена отыскала взглядом мачеху и подавила злорад­ную усмешку, заметив, как та позеленела or зависти. Оли­вия явно недооценила свою падчерицу, полагая, что сможет манипулировать ею.

Поскольку все мужчины в зале пребывали в состоянии транса, Митчел гордо проследовал к подножию лестницы и объявил:

– А это, джентльмены, моя дочь Сирена.

Забыв о своем возмездии, Сирена грациозно кивнула и остановилась на последней ступеньке. Она молча оглядела шеренгу красных мундиров.

Внезапно взгляд ее наткнулся на черные кудри и зна­комую бесшабашную усмешку. Чувствуя, как краска зали­вает лицо, словно прорвавшие плотину вешние воды, девушкс приглушенным возгласом покачнулась.. Мгновенно чья-то сильная рука обхватила ее за талию, предотвратив немину­емое падение.

Сирена подняла глаза. Выражение бронзового лица мистера Трейгера не оставляло сомнений в том, что ему совершенно ясно, отчего она так неожиданно чуть не поте­ряла сознание.

– Служанка, значит? – съязвил он, склонившись к ее уху. – Да ты законченная лгунишка! Подумать только, и ты еще пыталась выудить у меня информацию!

Когда он, передав Сирену отцу, сделал шаг назад, она уже взяла себя в руки и стала следить за Трейгером и Оливией в надежде заметить тайный обмен взглядами, который подтвердил бы ее подозрения.

– Сирена, твоего спасителя зовут Трейгер Грейсон, – представил их друг другу Митчел, со страхом подумав, что, не подоспей вовремя этот галантный джентльмен, его дочь упала бы на глазах у всех гостей.

Приклеив к губам одну из своих очаровательных улы­бок, Сирена рассеянно скользнула взглядом по собравшимся и остановила его на Трейгере.

– Рада познакомиться с вами, мистер Грейсон.

Воспользовавшись моментом, он подошел к ней и встарядом.

– Прошу вас, зовите меня Трейгер, – вкрадчиво произнес он, почтительно коснувшись губами ее руки, а затем медленно поднял голову, обжигая ее пронизываю­щим взглядом.

Впервые за время их знакомства Сирена оказалась хо­зяйкой положения и решила воспользоваться своим пре­имуществом. Взоры всех были прикованы к ней, когда девушка с очаровательной улыбкой обратилась к Трейгеру в полной уверенности, что на сей раз ему не удастся уйти от ответа.

– И чем же вы занимаетесь, мистер Грейсон… кроме, конечно, спасения неловких девиц?

Улыбка Трейгера недвусмысленно говорила о том, что он думает о ее тактике загонять жертву в угол. Сирена заметила, как гневно сверкнули его глаза, прежде чем он успел скрыть свое недовольство.