Как утреннее солнце - Сильвия Холлидей

Келли недоверчиво покачала головой, но промолчала.

– Ну, не будьте же такой злючкой, мисс Келли. Тем более в такую прекрасную ночь. Я никогда не видел луну так близко. Чистое серебро.

Келли пристально взглянула на него.

– Что, и в вас тоже проснулась старательская лихорадка?

Джейс кинул на нее взгляд, полный ужаса.

– Да что вы говорите! Конечно, нет. У меня такая хорошая работа, постоянная.

– Большинство мужчин едет сюда в надежде быстро разбогатеть на раскопках.

– Это не совсем так. Вот, например, ваш отец. Или мистер Дрисколл. По – настоящему деловые люди увидели здесь большие возможности и воспользовались ими. – Джейс посмотрел на луну и тяжело вздохнул. – Большой Джим говорит, что вы питаете слабость к мистеру Дрис-коллу.

Келли почувствовала, как ее щеки вспыхнули огнем.

– Ничего подобного!

– Рад это слышать. Мне он не нравится. Какой-то скользкий.

– Не говорите ерунды. Его все в городе любят. Келли запнулась и прикусила губу. С чего это вдруг кинулась она на защиту мистера Дрисколла? Джейс наверняка подумает, что она втайне интересуется банкиром. И Келли язвительно добавила:

– Да вы просто завидуете его успеху. Он здесь самый преуспевающий человек.

– И скользкий, каким может быть только человек, сделавший свои деньги на мошенничестве.

– А вам-то, откуда это знать?

Келли даже передернуло от какого-то странного и будто сдерживаемого смеха, каким разразился Джейс.

– Ну, я же не вчера родился, как здесь говорят. А в этом человеке я чувствую угрозу.

– Не люблю сплетен и злословия, – чопорно произнесла Келли. – Не будем больше говорить о мистере Дрисколле.

– О чем же нам поговорить в таком случае? Может быть, о том, какая вы хорошенькая в лунном свете?

У Келли перехватило дыхание.

– Нет, нет, только не об этом!

– А там, в городе, вы не возражали.

– В городе, мистер Перкинс, мы…

Она запнулась и сцепила пальцы рук. Действие виски прошло. Теперь она могла мыслить более ясно. «Я разрешила управляющему обнять себя и едва-едва не позволила поцеловать. Но теперь протрезвела, и мне следует положить этому конец».

– В городе, мистер Перкинс, мы вели себя очень глупо. Готова признать, что здесь в равной степени и моя вина. Не сомневаюсь, что такое поведение было вызвано слишком большим количеством спиртного, которое мы выпили. Что касается меня, то это больше никогда не повторится. А вас прошу больше не позволять себе подобных вольностей.

Джейс ничего не ответил. Однако когда подъехали к дому, поднял ее на руки, чтобы помочь спуститься на землю.

– Вы обещали называть меня по имени, – проговорил он, не выпуская ее из объятий. – Это тоже отменяется?

Его красивое лицо и пристальный взгляд выводили Келли из равновесия. И держал он ее совсем не по – джентельменски. Может быть, Джейс пил еще раньше, до того, как она подъехала к магазину? Наверное, он все еще под влиянием выпитого виски? Слишком расхрабрился? Как еще можно объяснить это объятие и столь странное выражение лица? Келли вспомнила, как управляющий вел себя с Уидди и Билли Ди. Тоже совершенно не в его характере…

Келли поняла, что есть только один способ спастись от тревожного присутствия этого человека… пьяного или трезвого.

– Обещание есть обещание, Джейс. Обстоятельства тут роли не играют. А теперь отпустите меня.

Он усмехнулся и выпустил ее из объятий.

– Я только отведу лошадей на место. Келли. Спокойной ночи.

Келли в своей комнате начала медленно раздеваться. Если бы они не пили виски, ничего такого бы не произошло. И теперь бы их не связывало общее воспоминание о постыдном эпизоде. Зато она сегодня получила хороший урок: теперь знает, к чему приводит употребление спиртного. Но вот как насчет Перкинса? Извлек ли он свой урок?

Надевая фланелевую ночную рубашку, Келли вспомнила о трактате по воздержанию и трезвому образу жизни под названием «Дружеские советы». Она достала книгу с полки, полистала. Книга действительно была написана в форме дружеских советов – деликатных напоминаний о том, как следует себя вести. Может быть, мистер Перкинс извлечет из нее пользу?

Сейчас еще не очень поздно. Он, наверное, только что поставил лошадей на ночь и вернулся к себе. Келли накинула халат, взяла книгу, трость и стала медленно подниматься в мансарду.

Келли вошла… и замерла на пороге. Книга выпала из ее рук. Сердце загрохотало в груди, застучало с бешеной скоростью.

Джейс уже снял рубашку и теперь стоял обнаженный до пояса. Белая повязка на ребрах лишь подчеркивала густую черноту волос, покрывавших его торс.

– О… Боже… И-и-извините меня… Я только хотела…

Она повернулась с одним желанием – бежать отсюда, но трость зацепилась за гвоздь в полу и выскользнула. Келли попыталась сохранить равновесие… и упала на пол всей тяжестью своего тела. Содрогнулась, но не от физической боли, а от стыда и уязвленной гордости.

В тот же момент Джейс оказался рядом. Опустился на колени, с тревогой глядя на нее.

– Вы очень ушиблись, Келли?

Девушка покачала головой, не в силах взглянуть ему в глаза. Она попыталась подняться, стараясь подавить слезы стыда и отчаяния. Калека Келли…

– Подайте мне, пожалуйста, палку, вот и все, – произнесла она сдавленным голосом.

– Вы не сможете идти после такого падения.

Он поднял ее на руки. Сквозь ночную рубашку Келли ощутила жар его тела и почувствовала, что краснеет.

– Пожалуйста, опустите меня на пол, – прошептала она.

– Нет.

Джейс пошел к двери.

– Но вы ведь не можете… у вас ребра сломаны…

– Они почти зажили. А вы такая легкая, как перышко.

Не обращая больше внимания на протесты, он понес Келли вниз по лестнице, в ее комнату. Осторожно положил на кровать. Но вместо того чтобы сразу удалиться, сел рядом.

– Мистер Перкинс, вы должны уйти!

Келли хотела встать, но Джейс положил руку ей на плечо и удержал. Она толкнула его обеими руками в волосатую грудь и ощути на мышцы, крепкие и твердые, как сталь.

– Что… что вам нужно?

Джейс погладил завитки на ее виске, потом нежно провел пальцем по щеке. Его ярко-голубые глаза слепили ее.

– Такая красивая… малышка… Надо было тогда тебя поцеловать, и к черту этого Билли Ди.

– Вы не имеете права…

– Я знаю. – Его мягкий, ласкающий, чувственный голос словно щекотал ее и возбуждал. – Но может быть, теперь вы сжалитесь надо мной и позволите себя поцеловать?