Царица эльфов - Дороти Шелдон

– Тебе было страшно? – спросил он, переводя дыхание.

Не отводя от него глаз, она медленно покачала головой. Его улыбка отозвалась в ней теплом летнего утра.

– Тогда, может быть, попробуем еще?

Он все улыбался, когда их губы снова соединились, и этот поцелуй отозвался в каждом уголке ее души. И даже несмотря на то что он коснулся ее губ языком, поцелуй был так же спокоен и нежен. А когда Тони оторвался от нее, она осознала, что хочет повторить все снова.

Но, к ее разочарованию, он совсем отпустил ее и даже слегка отодвинулся.

– Думаю, мне лучше уйти, пока я не вызвал у тебя неприятного чувства. – Он неуверенно посмотрел на нее. – А может, ты не хочешь оставаться одна? Я знаю, как трудно тебе было вытаскивать на свет эту историю.

– Нет, сейчас уже все в порядке, – быстро проговорила она, подавляя желание просить его остаться и подарить ей еще один поцелуй. Она и в самом деле чувствовала себя гораздо лучше, хотя и старалась не думать о том, что помогло ей больше – то, что она выговорилась наконец, или его поцелуй. Она встала и, когда он последовал ее примеру, повела его назад через кухню во двор.

В вечернем небе низко висел сияющий бледно-желтый диск луны, воздух был напоен тонким стрекотанием цикад.

– Я хочу как можно скорее снова увидеть тебя, – сказал он, касаясь рукой ее щеки.

– Я очень занята, – уклонилась она от прямого ответа.

– Слишком занята, если хочешь знать мое мнение. Ты просто себя не щадишь с тех пор, как вернулась домой. И тебе не помешает немного развеяться.

Он призывно улыбнулся.

– Как насчет того, чтобы пообедать со мной завтра вечером? Один из здешних виноторговцев содержит большой ресторан, где обедают все гурманы.

Это предложение показалось весьма заманчивым. Она действительно в последнее время работала на пределе сил, и мысль о том, чтобы отдохнуть и хоть один раз не думать о приготовлении обеда, показалась соблазнительной.

– Хорошо. Если только не очень поздно.

– Не волнуйся. Не одной тебе надо рано вставать.

И он наконец ушел, пообещав заехать за ней завтра в шесть.

На другой день к шести часам Мэри твердо решила, что не примет приглашения Тони. Он просил ее не раздумывать, но со вчерашнего вечера она только и делала, что думала, думала. И каждый раз, вспоминая, как была с ним откровенна, она испытывала досаду и недовольство собой.

Прозвучал дверной звонок, и сердце сразу же гулко забилось. Она весь день пыталась дозвониться Тони, но телефон не отвечал, и она оставила послание на автоответчике, сообщив, что передумала насчет обеда. Еще не успев открыть дверь, она уже знала, кто стоит за ней. И едва она бросила взгляд на его фигуру – воплощение мужественности, – как ее пульс участился в два раза.

Темно-коричневые брюки и пиджак более светлого оттенка делали его больше похожим на европейца, так же как и накрахмаленная белая рубашка, расстегнутая у ворота. Свежий ветер, ворвавшийся снаружи, донес до нее дразнящий запах лосьона.

– Ты опять глядишь на меня, словно трепетная лань, – сказал он, и она вспомнила, что вот уже минуту смотрит на него, не произнося ни слова, словно дурочка.

Он с сомнением поднял брови, но не стал спорить. Вместо этого он окинул ее быстрым взглядом.

– Я знаю, что в наших краях любят одеваться просто, но джинсы и безрукавка все же слишком простоваты для ресторана, о котором я говорил.

Мэри нервно закусила губу. Отказаться от приглашения по телефону было бы намного легче.

– Разве ты не включал автоответчик? Я не еду с тобой.

Уголок его рта сердито дернулся.

– Я слышал автоответчик, и даже предвидел такой поворот. Это из-за того, что произошло вчера, да?

Она смущенно опустила глаза.

– Мне не следовало рассказывать тебе...

– Нет, я не согласен. Тебе было необходимо с кем-то выговориться, а мне было необходимо твое доверие. – Он приподнял ее подбородок. – От меня никто ни о чем не услышит. Ведь ты это знаешь?

Участие в его глазах и голосе окутывало ее подобно теплой волне и заставляло верить. Она медленно кивнула.

– Тогда не вижу причины, почему мы не можем пообедать вместе. Если только... – Его лоб вдруг прорезала тревожная морщина. – Если только ты считаешь, что я тоже виноват в поведении моего сводного брата?

Его слова расстроили ее.

– Ничего подобного, – быстро возразила она. – Я только чувствую...

Тревога в его глазах сменилась пониманием.

– Чувствуешь себя уязвимой? – вопросительно окончил он. – Не бойся, Мэри. Я никогда ничем тебя не обижу. – Он осторожно погладил ее по щеке. – Ты веришь мне?

Она не знала почему, но в тот миг она действительно ему верила. И когда она кивнула, его лицо осветила радостная улыбка.

– Тогда докажи это – переоденься и едем со мной. А я пока подожду в гостиной.

Все еще находясь под впечатлением его улыбки, она оглядела себя в зеркало. Белая льняная блузка, сшитая просто, но элегантно, подходила практически для любого случая. Неглубокий овальный вырез открывал шею ровно настолько, чтобы было видно ее любимое ожерелье – серебряное с бирюзой. С мочек ушей свисали маленькие бирюзовые серьги, смягчая жгучий оттенок волос, которые она, как обычно, закрутила в тугой узел. Она скорее напоминала женщину, собравшуюся в церковь на воскресную службу, чем даму, отправляющуюся обедать с самым привлекательным из всех мужчин.

Он поджидал ее у подножия лестницы и, когда она сошла вниз, из его губ вырвался восторженный мальчишеский свист, показавшийся ей несколько развязным.

– Поразительно! И все это раза в два быстрее, чем сумело бы большинство женщин.

Задетая столь откровенным восхищением, она решила ответить колкостью, чтобы несколько умерить его пыл:

– Ты, как видно, знаток подобной статистики.

Он состроил ей шутливую гримасу и потянул за собой.

– Не начинай все снова, особенно сегодня, когда у меня волчий аппетит. А то тебе может не очень понравиться, что из-за этого произойдет.

Он оставил свой автомобиль во дворе рядом с «шевроле» и, когда они подошли к машинам, спросил:

– Какую из карет предпочитает Золушка?

Мэри нервно рассмеялась.

– Мне все равно, но думаю, тебе стоит снова перечитать сказки. Я сейчас совсем не похожа на Золушку.

– Ты права, – согласился он, подводя ее к своему автомобилю. Но когда она уже хотела сесть на сиденье, он задержал ее и остановил на ней долгий пристальный взгляд. – Она и в половину не была такой очаровательной.