Мечта из прошлого - Памела Кент

Для Валентины появление медсестры оказалось полной неожиданностью. Неужели Роксана настолько больна, что нуждается в сиделке? А эта к тому же была на вид в высшей степени профессиональна. А значит, ее услуги обойдутся дорого, и Роксана определенно не сможет их оплатить. Возможно, это готов сделать Ричард? Вероятно, Ричарда убедили пригласить для Роксаны сиделку.

— Вот так-то, дорогая, — беспечно проговорила Роксана со своей улыбкой Моны Лизы. — Это идея доктора Ламуана: надо полагать, он проводит психологический эксперимент. Желает проверить, улучшится ли мое состояние, если кто-то будет постоянно следить за мной и не позволять делать то, что не положено! Сестра Тибо — француженка, она красива, не правда ли? Сестра Мари Тибо! Даже имя у нее красивое!

— Я к вашим услугам, — вежливо сказала сестра Тибо, обращаясь к Валентине, и окинула взглядом ее мокрый плащ. — Если вы хотите поболтать с моей подопечной, вам придется прежде снять плащ. К сожалению, я не смогу позволить вам подойти в нем к кровати.

Валентина торопливо отступила к двери, а Роксана насмешливо крикнула ей вдогонку:

— Дорогуша, доктора Ламуана здесь нет! Ей-богу, он не прячется под моей кроватью и не заперся в ванной. Возможно, он уединился где-нибудь с Ричардом.

Выйдя в коридор, Валентина услышала щелчок запираемой за ней двери. Она заспешила к лестнице и поднялась в мансарду. Едва открыв дверь в свою гостиную, Валентина увидела доктора Ламуана. Он стоял посреди комнаты и методично изучал ее убранство.

Он улыбнулся ей так, как никогда раньше не улыбался. Глаза оставались холодными, возле рта пролегла жесткая складка.

— Похоже, вы устроились здесь со всеми удобствами, — заметил он. — Ричард говорил мне, что постарается уговорить вас присоединиться к вашей подруге под гостеприимной крышей его дома, но мне сдается, что вы обставили мисс Бледон. У нее только спальня и ванная, а у вас, помимо всего этого, еще и гостиная. Несколько дней назад кое-что из предметов этой обстановки находилось в комнатах Ричарда… — Он взял с письменного стола великолепную бронзовую статуэтку и показал на один из персидских ковров: — А вот это самый любимый ковер Ричарда. Он лежал у него в спальне. А эти часы французской работы на каминной полке всегда занимали достойное место в его туалетной комнате. И похоже, вас просто засыпали розами.

— Ну и что? — с вызовом ответила она.

Его улыбка стала еще язвительнее.

— Все в порядке, если это вас устраивает. Но похоже, далеко в прошлом остались те времена, когда он видел в вас нескладную веснушчатую девчонку, не имевшую никаких шансов когда-нибудь привлечь его внимание.

— Вы, должно быть, забываете, — чопорно заявила Валентина, — что Ричард помолвлен.

— Нет, милочка, боюсь, как бы вы ненароком не забыли об этом!

Чувство, похожее на отчаяние, охватило ее, и в то же время она была возмущена. Так сильно возмущена, что голос ее дрожал, когда она попыталась дать отпор его язвительным инсинуациям.

— Мы с Ричардом знаем друг друга многие годы, как это вам хорошо известно, — отчеканила она. — Он захотел, чтобы я переехала сюда, потому что здесь волею случая оказалась Роксана. Он подготовил для меня такие комнаты и так, чтобы я могла работать. Он знает, что я должна работать.

— Вы, вероятно, обсуждали планы вашей работы в тот вечер, когда он повез вас домой и вы так надолго задержались на вершине скалы, любуясь луной? Случилось так, что я бродил среди скал и увидел вас. Мне показалось, что вам, как старым друзьям, пришлось по вкусу уединение и вы не спешили расставаться. Когда я возвратился в дом, Ричарда все еще не было, а его невеста в тревоге искала его.

Так вот в чем дело! У Валентины возникло такое чувство, будто ей дали пощечину или бросили в лицо обвинение в бесчестном поступке. Она чувствовала также, как растет ее отчаяние при виде презрения в темных глазах Ламуана — презрения, которое становилось все явственнее.

— Если вы думаете, что… — начала она, но вдруг остановилась.

Она позволила Ричарду поцеловать себя, не дав ясно понять ему, что он не имеет никаких прав на это и что ни при каких обстоятельствах не смеет делать что-либо подобное. Но ее поцеловал и Гастон, хотя у него не было такого оправдания, как многолетнее знакомство. Он сделал это как бы мимоходом и потом вел себя так, точно забыл про свой поступок или не желал, чтобы она вообразила, будто он соблазнится снова поступить так же. Он даже укатил в Лондон, не простившись с ней.