Непорочное зачатие - Инна Туголукова

И сейчас ее мучило сомнение, правильно ли она поступает, демонстрируя свою готовность безоговорочно принадлежать ему, не умея скрыть яростное желание. Она каждой клеточкой своего естества ощущала: с ним происходит то же, что и с ней. Но он — совсем другое дело.

«Да почему другое? Господи, о чем я думаю? Что за бред!» И продолжала рисовать себе картинки.

Вот они заходят в его номер, изнемогая от неловкости, и Ильин предлагает ей первой принять душ. Вот она, как последняя овца, плетется в ванную, потом ложится в постель и ждет его, глядя в потолок. Наконец появляется Ильин, скидывает тапочки, и они сливаются в экстазе?

Татьяна резко развернулась к Николаю, схватила его за рукав, так что джип заложил крутой вираж, и закричала:

— Коля! Вези меня домой!

— Боже мой! Таня! Что случилось?! — обалдел Ильин, ударив по тормозам под возмущенные гудки немногочисленных, к счастью, в это позднее время машин.

Джип притормозил у обочины, и они какое-то время сидели неподвижно, оправляясь от своих потрясений.

— Ты больше не хочешь ехать со мной в отель? — наконец спросил Ильин.

Татьяна умоляюще смотрела на него, не находя слов для объяснения своего неожиданного отказа.

— Я даже не знаю твоего адреса… — удрученно сказал Николай.

— Поезжай прямо, я скажу, где свернуть, — тихо ответила Татьяна.

В подъезде, как всегда, не было света, и лифт тоже не работал. Ильин пошел провожать невесту, неодобрительно поглядывая по сторонам.

Они медленно поднимались по лестнице на ее пятый этаж: она впереди, он сзади.

— Объясни мне, что случилось? Почему ты так внезапно изменила решение? Как будто тебя укусила муха… Или… Как надо правильно сказать?

— Надо спросить: какая муха тебя укусила?

— Ну и какая муха тебя укусила?

— Ты понимаешь, — полуобернулась к нему Татьяна, — я представила себе, как это все неловко будет между нами, и ужаснулась!

— Не понимаю…

— Не понимаешь?! Да мы чуть все не испортили, чуть все не разрушили своими собственными руками! Я как подумала…

— Русские женщины слишком много думают! — горько усмехнулся Ильин. — Там, где надо, а еще больше, где не надо.

— И где же это можно не думать? — язвительно поинтересовалась Татьяна.

— Да там, где следует полагаться на сердце, а не на голову! — возвысил голос Ильин и отметил: «Кажется, мы начинаем ссориться!»

— Вот именно! Вот именно на сердце! — возликовала Татьяна. — Это ты сказал! — уперла она в него свой палец. — Все должно быть стихийно! Сти-хий-но! Понимаешь?

Она почти полностью к нему развернулась, вглядываясь в темноте в его лицо, и это, конечно, было ее ошибкой. Нельзя столь яростно спорить на темной лестнице, одновременно продолжая движение, да еще задом наперед. Произошло то, что неминуемо должно было произойти: высокий каблук соскользнул с покатой ступеньки, Татьяна с диким криком рухнула Ильину под ноги, ловко подсекла его, обрушивая на себя, и они нелепо задергались, пытаясь сначала замедлить падение, а потом расцепиться и встать.

— И почему это говорят: «скатился вниз по лестнице»? — недоумевал Ильин, помогая невесте подняться. — По-моему, этот плавный глагол здесь не совсем уместен.

— Он здесь совсем не уместен, — раздраженно бросила Танька, постанывая от боли.

Поддерживая друг друга, они одолели злополучный лестничный пролет. Подъезд мирно спал и видел сны. Как говорится, «дверь не скрипнет, не вспыхнет огонь», и никто не озаботится, что же это за крики и шум нарушили ночную тишину.

На темной лестничной площадке Татьяна немного повозилась с замком и наконец-то включила в прихожей свет.

— Ну вот, — усмехнулся Ильин, невольно зажмурившись, — все, как ты и хотела — стихийно!

Он открыл глаза, фыркнул и захохотал, не в силах вымолвить ни слова.

Татьяна грозно уставилась на него, не представляя, как сейчас выглядит: волосы всклокочены, губная помада размазана по подбородку, шарф висит почти до пола, сквозь разодранные черные колготки кровоточит на коленке внушительная ссадина, а под глазом наливается приличный фингал.

— В чем дело? — недоуменно спросила она.

Ильин согнулся пополам.

— Ба-ба Я… Яга! Баба Яга-а-а… — лепетал он.

— Да ты на себя-то посмотри! — злорадно закричала невеста, пытаясь подтащить его к зеркалу.

Но Ильин, задыхаясь от смеха, перехватывал ее руки и с места не сдвигался.

— Ах так! — возопила Танька. — Ну, сейчас ты у меня посмеешься!..

Но он уже не смеялся. Он целовал ее губы, ее подбитый глаз, все ее перемазанное помадой лицо. Разматывал бесконечный шарф, стягивал полушубок и черные драные колготки и осторожно слизывал кровь с разбитой коленки…

Это уже потом они пошли в душ, после всего, что случилось между ними. Стихийно. Как она и хотела…