Девять месяцев из жизни - Риза Грин

Я. Смертельно. Устала. Никогда так не уставала. Эндрю считает, что у меня синдром хронической усталости. Прошло всего две недели моей репродуктивной эпопеи, а у меня такое ощущение, что я десять лет хожу со слоном на спине. Слава богу, я в отпуске. Не представляю, как я могла бы работать. Вчера весь день провалялась в кровати и проспала, кажется, часов двадцать. Вставала только пописать. Я даже заставила Эндрю приехать с работы посреди дня, чтобы покормить меня обедом, потому что сама я была не в состоянии хоть что-либо приготовить. А когда он попытался возражать (что я, конечно, предвидела), я его проинформировала, что вынашивание ребенка с нуля требует дикого количества энергии, и лучше бы ему привыкнуть быть наготове в любой момент. Да, я не собираюсь упускать возможность выжать из ситуации все, что можно.

Разумеется, он был взбешен, когда я все-таки нашла в себе силы встать сегодня в восемь утра и пойти на пробежку. Беготня по парку – это, конечно, последнее, что мне сейчас нужно, но мне надо увидеть Стейси. Вчера вечером я получила e-mail от Тик Гарднер, из которого было ясно, что она проглотила наживку. Слава богу. Я уже начала было нервничать, не провалился ли мой план и не придется ли придумывать какую-нибудь аферу, чтобы встретиться с ней еще раз. То есть я и так устраиваю аферу, чтобы встретиться с ней еще раз, но, по крайней мере, мне уже не нужна другая афера, чтобы заставить ее действовать соответственно первоначальному плану. Ну, в общем, вы поняли, что я имею в виду. Так что теперь все, что мне надо сделать, – это уболтать Стейси вписаться в мою комбинацию – и, можно считать, полдела сделано.

Хорошо, если честно – надо уболтать Стейси и еще умудриться забраться на чертову гору, не свалившись на полдороге. Я, по-моему, уже упоминала о том, какая я усталая? Я останавливаюсь и делаю большой глоток воды, а Стейси трусит дальше.

– Подожди! – кричу я. – Мне надо отдохнуть немножко.

Она поворачивается и смотрит на меня с некоторым раздражением:

– Что это с тобой сегодня? Ты уже третий раз останавливаешься.

– Ничего. Спала не очень хорошо. Устала ужасно. Я еще пока не созрела для того, чтобы рассказать Стейси про ребенка. Я даже представить боюсь, что будет, когда она узнает. В любом случае, я же не вру. Поддержите меня: раз-два-три-четыре – я действительно смертельно устала.

Не успевает Стейси вставить шпильку по поводу утомительности двухмесячных летних каникул, как нам навстречу выбегает сияющий персидский дедок.

– Добрий утра! Впирод, Доджер, впирод!

Мы со Стейси удивленно переглядываемся, и, когда я смотрю на нее, до меня доходит, что имелась в виду ее кепка с эмблемой «Доджеров».

– Это он про кепку, – шепчу я. – Он думает, что ты фанат «Доджеров».

С энтузиазмом, достаточным для потопления корабля, Стейси медленно вздымает руку:

– Вперед, «голубые»!

Наш новый друг с важным видом совершает ответный жест.

– Впирод, «галубой»! – кричит он и продолжает свой путь по дорожке. – Впирод, «галубой»!

Мы ржем и двигаемся дальше. Отлично, думаю я. Сейчас будет моя ария.

– Кстати, помнишь, я тебе говорила, что должна встретиться с дочкой Стефана Гарднера?

– Точно, точно, – говорит она. – Ну и как? Ты у нее теперь враг номер один?

– Похоже, да. Выяснилось, что она метит в рок-звезды. Собирается переехать в Нью-Йорк со своим бой-френдом, который к тому же менеджер группы.

– Не ново. Тогда зачем они тебе звонили?

А вот теперь будьте очень осторожны, Лара-сан.

– Собственно, моя работа заключается в том, чтобы заставить ее передумать. Я, правда, не припомню такого вида деятельности среди своих должностных обязанностей – если ты об этом хотела спросить. А про мамашу ты была права. Психованная тетка. Все, что ее волнует, – это имидж Стефана и как на нем отразится непоступление дочери в приличную школу. Мне пришлось отговаривать ее от Принстона и Колумбии.

Стейси фырчит как кошка.

– Я тебе говорила, с этой стервой будет непросто. Самое смешное, что Стефан может и не знать про Принстон и Колумбию. И вообще может оказаться, что его это мало волнует.

Я опять останавливаюсь, чтобы попить. Они что, удлинили эту гору с тех пор, как я была здесь неделю назад?

– Наверное, ты права, – говорю я. – И вся эта игра в музыку мне кажется чистой демонстрацией. Главное – довести мамочку до белого каления. Если мне удастся ее убедить, что поступление в колледж позволит ей свалить насовсем, она вполне может в это вписаться.

Мы снова идем. До вершины – всего несколько минут.

– Ну, и как ты собираешься ее в этом убеждать?

Подожди, дорогая, подожди.

– Э-э-э... я думала, может, ты мне поможешь?

Я привожу себя в полную боевую готовность, Стейси тормозит на полном ходу.

– Прошу прощения? – орет она.

Я машу руками, как регулировщик, останавливающий транспортный поток:

– Подожди. Пока ты не начала выпендриваться, послушай, что я тебе скажу.