Девять месяцев из жизни - Риза Грин

Прежде чем ответить, она колеблется секунду-другую. Похоже на то, что она решает, вступать в дискуссию или послать меня в жопу. Если она меня посылает, я ухожу и больше не возвращаюсь. И пусть Линда увольняет меня, если хочет.

– Очень хочется, – говорит она. Черт. Честно говоря, я предпочла бы идти в жопу, это было бы более изящным финалом. – У меня будет квартира в Нью-Йорке, как только мне стукнет восемнадцать.

Вот оно что. Тик хочет в следующем году жить в Нью-Йорке, поэтому мы думали про Принстон или Колумбию. Очень мило было с ее стороны не упомянуть про то, что Тик хочет в Школу рока.

Тут должен быть бой-френд. Зуб даю, на пару лет старше, не учится, не работает. Наверняка музыкант или типа того, и он убедил ее, что если они вместе переедут в Нью-Йорк, то их ждет успех, и они будут жить долго и счастливо. На денежки Стефана Гарднера, разумеется. Ну почему девки такие тупые и предсказуемые? Впрочем, надо двигаться дальше, так что я продолжаю строить из себя глупую взрослую, которая ни во что не врубается.

– Одна? – спрашиваю я с невинным видом.

– Нет, – говорит она. – С бой-френдом. Из моей команды.

Бинго! Какая я умная. У меня это отлично получается с кино – я смотрю минут десять, а потом порчу Эндрю все удовольствие, рассказав в точности, чем все закончится. Мне действительно надо было идти в киношколу. Был бы у меня сейчас здоровенный дом и нервная деточка. О, кстати о деточках – пора проверять сиськи. Я скрещиваю руки на груди и незаметно прощупываю. Пока ничего.

Хорошо, вернемся к Тик. Потакать подростковой тупости нехорошо, зато можно попробовать посеять доброе семя. Какой я все-таки крутой махинатор, самой страшно. Правда, следом появляется мысль, что меня только что обвел вокруг пальца другой крутой махинатор. Черил попросту вынудила меня сделать за нее то, на что у нее самой духу не хватает. Я начинаю чувствовать непреодолимое желание сказать Тик, что свалить в Нью-Йорк с ее юным вымогателем – великолепная идея, и делать это надо прямо сейчас, не дожидаясь окончания школы. Но я этого не говорю.

– Ух ты, здорово, – говорю я вместо этого. – Собираешься подписать контракт с какой-нибудь студией?

– Ну да. Я понимаю, это звучит глупо, но Маркус – мой бой-френд – он еще менеджер моей группы, и он знает много людей в городе. Кое-кто уже заинтересовался, но они хотят для начала встретиться со мной.

Перед глазами всплывает сцена из «Славы», где Ирен Кара встречается с «фотографом», и тот просит ее снять блузку, чтобы он смог лучше понять, как она будет смотреться в кадре. Я изо всех сил стараюсь изображать искренность.

– Отнюдь не глупо. Не сомневаюсь, что у тебя все получится.

После чего делаю вид, что хочу сказать еще кое-что, но колеблюсь.

– Что еще? – говорит она. – Если вы собираетесь сказать, что будет трудно и надо обеспечить тылы, – спасибо, я уже это слышала от мамы.

– Нет, – говорю я, – я собиралась сказать совсем другое. Послушай, меня совершенно не волнует, поступишь ты в колледж или не поступишь. Моя работа заключается в том, чтобы помогать людям, которые хотят поступить, а не убеждать тех, кто не хочет. – По крайней мере так было до сегодняшнего утра. – Я хотела сказать, что тебе надо быть предельно осторожной со звукозаписывающими компаниями, вот и все. Ты наверняка слышала все эти истории про музыкантов, в том числе весьма известных, которые остались без гроша из-за своих глупых контрактов. – Она молчит, но я вижу, что ей интересно, и двигаюсь дальше. – Моя подруга работает юристом в сфере развлечений, в том числе занимается контрактами со студиями. Ты представить себе не можешь, как они эксплуатируют талантливых ребят. Заключают контракт с молодой неизвестной группой, и те так счастливы, что их взяли, что согласны на все. А потом выпускают хит, становятся знаменитыми и вдруг обнаруживают, что связаны кабальными контрактами, и после расплаты с агентами и менеджерами не остается ничего. – Тут я делаю жест «ну-с-этим-то-у-вас-все-в-порядке». – Уверена, твой бой-френд прекрасно знает всю эту кухню, раз он менеджер и все такое.

Она смотрит на меня пару секунд, видимо, решая, вру я или нет.

– Да, – говорит она. – Он работал с четырьмя командами или даже больше, и у него есть знакомые на разных студиях.

Я встаю:

– Хорошо, тогда я, пожалуй, пойду. Похоже, моя помощь тебе не нужна.

Я направляюсь к двери, а она возвращается к своей куче тряпок, как будто я уже ушла. Я берусь за ручку двери, но прежде чем открыть ее, еще раз забрасываю удочку:

– Тик, если ты все-таки захочешь поговорить с моей подругой, я думаю, она не будет возражать. Ты ведь можешь себе позволить вызнать у врага пару стратегических наводок?

Она уже начинает поворачиваться в мою сторону, но останавливает себя на полпути и снова смотрит на свою кучу. Не хочешь показывать интерес, думаю я. Как хочешь, думаю я. Наживку-то ты проглотила.

– Да, спасибо, – бормочет она. – Я обсужу это с Маркусом.

Я открываю дверь, делаю шаг в коридор и практически сталкиваюсь с Черил. Я чувствую себя, как в той сцене из «Веселой Троицы», где Крисси в очередной раз подслушивает под дверью, приставив к уху стакан. Только на моей Крисси вместо гольфиков и махровых шортиков надеты «Jimmy Choos» и моя розовая юбка. Она делает мне знаки рукой, чтобы я шла к лестнице, что я и делаю.

Когда мы доходим до нижней ступеньки, она поворачивается ко мне.

– Как вы быстро, – говорит она. – Появились какие-нибудь идеи по поводу колледжа?

Я одариваю ее своим лучшим стальным взглядом.

– Мы вообще не обсуждали колледжи, – говорю я.

– Не обсуждали? А что же вы тогда обсуждали? Я не просила вас полчаса трепаться с моей дочерью ни о чем.

Значит, так? Ладно.

– Нет, Черил, вы просили меня поработать за вас «плохим парнем». Я не люблю, когда со мной играют втемную. Если бы я знала, что Тик не интересует поступление, я была бы подготовлена к разговору. Но раз я об этом не знала, вам придется позволить мне вести дело своими методами.

Я направляюсь к двери, и у Черил снова начинает дрожать губа. Наверное, до того как она встретилась со Стефаном, она была подающей надежды актрисой. Надеюсь, у нее остался агент, потому что у нее это здорово получается.

– Я знаю, знаю. – Она уже как бы плачет. – Мне очень неловко. Просто я не могла сказать Линде, что вы мне нужны для того, чтобы уговорить ее поступать в колледж. Вы должны понять, Стефан – очень заметный человек в обществе, и, если выяснится, что Тик бунтует, все только и будут говорить об этом. А потом еще, не дай бог, все просочится в таблоиды.

Ну, во-первых, не так уж трудно было догадаться, что Тик бунтует. Солдатских ботинок и пирсинга вполне достаточно для раскрытия этой страшной тайны. А во-вторых, я сильно подозреваю, что она ждет от меня сочувствия к ней самой, какового я не испытываю. Просто ни малейшего. Я поднимаю брови и ничего не говорю. Она понимает намек и жалобно смотрит на меня.