Возьми меня, моя любовь - Грация Верасани

— На этот раз я справлюсь, не волнуйся. Найму подрядчиков.

— Не забудь закрыть мебель целлофаном.

— Да, да, да.

Через полчаса я уже в видеопрокате, первый раз в жизни беру карточку. Прокатчик принимается растолковывать, как она действует, все просто, как пользоваться банкоматом: вставляешь деньги, и выскакивает кассета. Читаю длинный список последних новинок и в конце концов решаю взять фильм, который называется «Счастье» — название понравилось.

На обратной дороге задерживаюсь в ларьке и раскладываю по пакетам шоколадное мороженое и пшеничную лепешку со взбитыми сливками.

Возвращаюсь и вновь разваливаюсь на диване, вытянувшись и свесив ноги, в одной футболке, широкой, словно пончо; глаза, как обычно, запавшие, лицо, которого годами не касалось солнце, бледно. Утыкаюсь в телевизор. Сливочные закорючки угрожают рассудку, как и халявные каштаны в мороженом; чувствую, как живот растет кусок за куском и массирую брюшко, которое когда-то было плоским, как энцефалограмма моего последнего нареченного. Ну, потом оказалось, что не так уж он и глуп.

«Тебе придется выйти из дома, Габри, — говорю себе, — пойти к мужчине, пока есть время, пока ты не стала толстой, морщинистой и совсем невменяемой». Но в депрессии тоже есть свои плюсы: секс идет к черту весь, целиком.

Скрещиваю руки за головой и смотрю фильм. На кухне со всевозможными новомодными электроприборами чувиха, жена педофила и мать троих ребятишек, ругается с сестрой, неудачливой актрисой. Актрису бросили, и та сходит с ума от любви. — Ты бессердечна, — вещает замужняя, — смотришь на меня и поучаешь. А вот я состоялась как женщина…

Да уж, есть над чем подумать.

Фильм закончился, я поднимаюсь с дивана и распахиваю окно. Духота невыносимая. Снаружи все немо и недвижно, как мой телефон.

Включаю компьютер, соединяюсь с Интернетом и проверяю почту.

Дорогая Габри,

Я достиг штата Керала[10], путешествую по красно-зеленой земле, следую пути танцоров катакали. Сбежал из Гоа, чтобы подвергнуть себя опасностям в настоящей Индии. Шлю поцелуи с кокосовых плантаций. Твой Эмилио.

Быстро пишу ответ.

Здесь лето, Эмилио. Все на море, каждый на своем спасательном круге. Люди удирают в другие места, как и ты. Прощай.

Только я останусь здесь, в своем бомбоубежище, с романом в глухом загоне. Измотана, так ничего не сделав, несчастна, сама не знаю почему. Иной раз провожу вечер в парке «Сканделла» с нашей обычной шайкой: кое-кто идет по жизни с «Кэмелом», приклеенным к губе, с зубами в никотиновых пятнах и вечно не может разобраться, чего же хочет, когда записывает диск, выигрывает премию года за короткометражку или прячется на островке в меланхолии. Другие на парковых холмах танцуют под модные мелодии, попивают коктейли; загар повествует о недавнем путешествии на Кубу или Балеары. Вчера твой друг Боб рассказал о последнем приключении с некой Сарой, что похвалялась парой огромных грудей. В конце ему пришлось водрузить на одну чашу весов груди Сары, а на другую — свои яйца. Яйца перевесили.

Я очень смеялась над этой историей.

Бертоли напивается каждый вечер и каждый вечер задирается ко всем подряд. Он получает тычки, но не смущается: говорит, что вопрос в количестве — если попытать счастья с двадцатью, одна в конце концов смилостивится и сделает минет. А один раз ночью я обнаружила его лежащим за кленом в парке с членом наружу, и он сказал, что слишком пьян и не может писать стоя. Боб притащил Бертоли и затолкал в машину. К счастью, они рядом и могут составить мне компанию в это гормональное время года. Нет, будь спокоен, со мной они не пытаются. Только спрашивают, железная я или каменная. Время от времени беспокоит спина, и я ужасно себя чувствую. Приезжай к нам. В твоем е-мейле нет ни намека на то, когда ты вернешься. Придурок.

Мне тебя не хватает.

Габри.