Лекарство от любви - Вера и Марина Воробей

Никита ничего не подозревал о тех мучительных раздумьях, что отравляли Вере душу. Он принял все за чистую монету. Устала, уснула, оно и понятно, сегодня у нее выдался не самый удачный день. У него, к слову сказать, тоже.

…Звонок в его дверь был резким и требовательным.

«Кого это там еще несет?» – подумал Никита, отправляясь открывать. Он знал, что у Веры занятия до семи, он собирался ее встречать, он думал о ней и поэтому здорово растерялся, когда увидел Ольгу. Все такую же ослепительную, свежую, но успевшую сменить наряд.

– Оппаньки! – вырвалось у Никиты вместо приветствия.

Она по-детски счастливо рассмеялась:

– Не ожидал?

– Честно говоря, нет.

Он только что принял душ, переоделся в джинсы, футболку без рукавов. И все равно чувствовал себя каким-то незащищенным. Как будто она застала его с полотенцем на бедрах. Ощущение «комплекса» для Никиты было довольно непривычное, и он постарался избавиться от него, напомнив себе, что Ольга полностью утратила свое очарование, а следовательно, и влияние на него. Раньше еще какая-то частица души хранила ее милый далекий образ, но случайный вчерашний поцелуй лишил Никиту каких-либо иллюзий. Нет, она не девушка его мечты. А может быть, никогда и не была ею…

– Ну что, так и будешь держать меня на лестнице или все же пригласишь войти?

Никита посторонился:

– Входи, – «раз пришла», добавил он мысленно и не замедлил удостовериться в правильности своих догадок: – Как адрес мой новый узнала? Зашла ко мне в гости по старой памяти?

– Ну да! Дверь открыл молодой человек по имени Нил. Мы с ним немного поболтали, и он дал мне твои координаты.

Ольга уже с любопытством оглядывалась по сторонам.

– Вот, значит, куда ты переехал?

– Да, сюда.

– А где Елизавета Андреевна?

– Мама в санатории. – Никита нарочито взглянул на часы.

– Торопишься куда-то?

– Вообще-то да, – солгал он без всякого зазрения совести.

– Хорошо, я не займу у тебя много времени. Где можно присесть?

Что поделаешь? Ольга умела быть настойчивой. Никита провел ее в свою комнату, предложил единственное кресло. Ольга села, закинув ногу на ногу. Ее узкая юбка задралась так высоко, что Никита поспешно отвел глаза. Он все-таки не слепой.

– Может быть, ты предложишь мне чашечку кофе? – усмехнулась Ольга, увидев его непроизвольную реакцию.

– Ты пришла ко мне выпить чашечку кофе? – безразлично уточнил он.

– Вообще-то у меня к тебе есть разговор. – Ольга закурила без разрешения. Никита промолчал. А бог с ней: пусть говорит «свой разговор» и уходит. – Я думаю, что тебе он будет небезынтересен.

– Что ты имеешь в виду? – Бровь Никиты недоуменно взлетела вверх.

– Хочу тебе кое-что рассказать о Соме и его махинациях. – Ольга выпустила облачко дыма, сложив красные губы кружочком.

– А почему ты думаешь, что мне это будет интересно услышать? – Никита небрежно скрестил руки, хотя внутри у него все напряглось.

Шестое чувство подсказало, что он услышит нечто чрезвычайно любопытное.

– Потому что это касается тебя.

– Та-а-к, – протянул он. – Что ж, пожалуй, ты права, и нам без кофе не обойтись. Ты посиди, а я быстро.

Через пять минут Никита вернулся в комнату с подносом в руках.

Ольга не предложила своей помощи, да он бы ее и не принял. Она как сидела в кресле, так и продолжала сидеть – холеная, красивая и холодная, но без сигареты. И было странно и даже смешно услышать слова:

– Май, на улице тепло. А помнишь, как мы с тобой любили май? – спросила Ольга. – Как мы вместе готовились к выпускным экзаменам у меня на даче? Помнишь, как ты…

– Я все помню. У меня хорошая память, – оборвал ее Никита, компенсируя свою невежливость чашечкой кофе. Да. Он помнит все. И Ольга поняла, что он имеет в виду. Их последнюю встречу год назад. Только Никита ни при каких обстоятельствах не собирался сворачивать на скользкую тропу воспоминаний. – Ты, кажется, хотела мне что-то о Соме рассказать? – напомнил он, стал наливать себе кофе, и тут раздался звонок в дверь.

Тот самый звонок. Он уже знал, что увидит Веру. Вполне жизненная ситуация. В конце концов, мыльные оперы не на пустом месте возникают, так же как и слухи, поэтому он не пытался избежать неизбежного (тем более у Веры был ключ от его квартиры) и открыл дверь. Ну а дальше случилось то, что случилось.

Вера познакомилась с Ольгой и ушла. Никита понимал, что она расстроилась. Разумеется, он собирался ей все объяснить, как только разберется с аферами Сома: ведь это, судя по словам Ольги, касалось именно его. Вот только этот разговор не должен состояться при Вере. Во-первых, она ничего не знала о том, как он зарабатывал деньги в этот теплый и иногда до невероятности щедрый на ласки месяц май. А во-вторых, ему не хотелось, чтобы его Вера долго общалась с Ольгой. Та за пару минут успела так все исковеркать, так все перевернуть с ног на голову, что невольно пришлось выкручиваться. Вразумлять одну, утешать другую. Кажется, и то и другое у него плохо получилось, точнее сказать, совсем не получилось. Ничего, еще, как говорится, не вечер. Все у него будет тип-топ.

Ольга встретила его понимающей усмешкой:

– Что, сбежала твоя Вера?

– Ушла. Она умная девушка.

– Намек на то, что я глупая? – оборвала его Ольга и разразилась длинной тирадой: – Что ж, трудно что-либо возразить. Я совершила однажды большую глупость, выбрав не тебя, но знаешь, что я тебе скажу – лучше быть глупой и красивой, чем…

– Вот что, – перебил в свою очередь Никита, не видевший смысла в этом разговоре, – у тебя ровно десять минут на твой рассказ, а потом, извини, у меня дела.

– Даже так? – хищно ощерилась Ольга, мгновенно утратив свой лоск и очарование.

– Да, так, – ответил Никита, отстраненно подумав: «Вот ее истинное лицо».

Некоторое время Ольга явно боролась с собой, видимо, размышляла: а не уйти ли ей без всяких объяснений, так не понравилось ей поведение Никиты, но в последнюю минуту что-то ее от этого шага удержало.

– Ну, хорошо. В общем, вчера в ресторане я узнала, что Сом обул тебя на крупные бабки.