Ловушка для супермена - Сара М. Андерсон

Значит, Финкерштерн и его внучка Лола…

Однажды, пока Триш занималась с Джейн, Нейт решил позвонить родителям. Он знал, что Джо в это время спит под воздействием препаратов.

Он позвонил по обычному телефону – старики все же были далеки от технических новинок…

– Привет, мам. Как ты?

– Живем… Как ты? Как Джейн?

– Все в порядке. У нее зубки режутся, но мы справляемся, мам! Я нанял идеальную няню, она обустроила детскую, и Джейн даже начала спать лучше.

– Слава богу, – сказала мама с явным облегчением в голосе. – Мы беспокоились о вас. Милый, нам так жаль, что пришлось просить тебя приютить Джейн. Но ты же знаешь, мы не можем, потому что Джо…

– Знаю, мама. Все будет хорошо. Триш, так зовут няню, которая с ней занимается, Триш Хантер, она знает, что делает. Я пришлю тебе пару фотоснимков.

– Конечно, дорогой.

Они еще поговорили о семейных делах.

– Джо проснулся, – вдруг сказала мама. – Милый, поговорим позже? Возможно, когда все уляжется, я заеду в гости.

– Было бы просто замечательно, мам! И Джейн будет рада тебя видеть!

– Мы гордимся тобой, Нейт. – Мама всегда так говорила на прощание, но теперь эти слова особенно ощутимо хлестнули Нейта по сердцу.

– Я тоже тебя люблю. Скажи Джо, что я передал ему привет.

Хотел бы он знать, что будет дальше…

Очевидно, когда-нибудь он станет отцом. Но перед этим он должен будет найти свою любовь и сочетаться браком. Мог ли он соединить свою судьбу, скажем, с Лолой Финкерштерн? О, это вряд ли!

Но, надо признать, Стэнли был прав. Нейт не так часто общался с женщинами. Может, ему и не надо ни любви, ни семьи, и будет легче и проще нанимать нянь, которые будут помогать растить Джейн?

Мысли о Лоле и нянях разбередили его. Он снова подумал о Триш. Какой прекрасной она была, наблюдая восход с малышкой Джейн на коленях…

Триш здесь всего на месяц – теперь уже меньше.

Таков был план.

А что потом?

Он не знал.

В четверг, после занятий, пригревшись на заднем сиденье такси на пути к дому Нейта, Триш достала свой новый смартфон, чтобы позвонить домой. Дорога по пробкам в час пик занимала около сорока минут, так что времени на звонок вполне хватало.

– Алло? – раздался тонкий голосок Пэтси после четвертого гудка.

– Привет, родная.

Девушка никак не могла понять, почему мама назвала еще двух своих младших дочерей, Триш и Пэтси.

– Триш! – воскликнула Пэтси. – Я скучаю по тебе. Когда ты вернешься? А подарки мне пришлешь? В прошлый раз ты прислала классные блокноты!

– Полегче, девочка. – Триш не могла сдержать улыбки, слушая радостные вопли младшей сестрички. В Сан-Франциско блокнотики с Хеллоу Китти не пользовались спросом, зато в резервации они оказались абсолютным хитом. – Я бы сначала хотела увидеть табель об успешном окончании третьего класса, а потом думать о подарках.

Пэтси тяжело вздохнула:

– Я учусь, каждый день хожу в школу! Мисс Айрон Хорс говорит, я читаю лучше всех! Когда ты вернешься?

– Ну, пробуду тут еще несколько месяцев, – осторожно ответила Триш.

– Что? Почему так долго? – Пэтси надулась. – Я думала, ты кончишь учиться и сразу приедешь…

– Тут кое-что изменилось. Я нашла новую работу, и мне придется остаться еще на некоторое время.

– Тебе нравится новая работа?

– Да, – ответила Триш, не задумываясь. Хорошая еда, красивый дом, прекрасный вид из окна – даже без учета огромной зарплаты это было похоже на работу мечты. И без учета Нейта Лонгмайра. Нейта… – Мама дома?

– Нет, она тоже устроилась на новую работу. Но отец здесь, хочешь поговорить с ним?

– Конечно, позови Тима.

Пэтси считала его своим настоящим отцом, хотя он вошел в их жизнь, когда ей было уже два года.

– Папа! – завопила Пэтси прямо в ухо Триш. Та отпрянула от трубки и поморщилась; для такой маленькой девочки у Пэтси были чертовски хорошие легкие. – Это Триш! – И прибавила нормальным голосом: – Я надеюсь, ты скоро вернешься. Хочу показать тебе награду за мое эссе на языке лакота!

Тоска по дому завладела сердцем Триш, настроение испортилось. Живя в резервации, она была в курсе всех успехов своих братьев и сестер. Она потратила всю свою юность, чтобы обеспечить им возможность играть в баскетбол, заниматься в кружках, получать призы…

– Это так здорово, девочка. Очень хочу увидеть его.

– Вот папа. Пока, Триш!

– До свидания, Пэтси!

– Привет, Триш, – услышала она грубоватый голос Тима.

– Привет, Тим. Как дела?

– Неплохо. Твоя мама получила новую работу – в полицейском офисе. Она там секретаршей устроилась, по ночам рапорты печатает.

– Правда? Ей там нравится?

Пэт, которую знала Триш, не могла удержать ничего – мужчину, работу, дом.

– Эх, – сказал Тим. – Ты же знаешь, какая она. Зато узнает там все местные сплетни, а уж это ей точно нравится. Поэтому я думаю, что она задержится там на некоторое время.

– Да, – кивнула Триш. – Могу себе представить. Эй, я же вот почему звоню: у меня новая работа, и я хотела бы дать вам адрес места, где буду жить в течение следующего месяца.

– Минутку, – попросил Тим. Она слышала, как он шуршит бумагой и достает ручку. – Диктуй.

Триш назвала адрес и новый номер телефона.

– У меня тут отличная зарплата, – продолжала она. – Я смогу вернуть тебе 350 долларов, которые ты мне одолжил для залога за съемное жилье.

На линии возникла минута молчания, и Триш растерялась.

– Это был подарок.

– Ну, теперь я могу отплатить тебе тем же. Это действительно хорошая работа, и…

– Триш. – Она никогда не слышала, чтобы Тим говорил таким тоном. – Это был подарок. Я старался помогать твоим братьям и сестрам, но ты всегда была такой независимой. Лучшее, что я мог сделать, – дать денег на дорогу и помочь с жильем…

– Ты был не обязан. – Ее горло перехватило. – То есть я имею в виду, если бы не ты, я бы не смогла уехать из дому. Мне бы пришлось сидеть там и…

Быть матерью для детей Пэт. Никогда не добраться до Сан-Франциско. Не начать учебу. Не окончить ее. Никогда не начать работу в благотворительном фонде. Она бы застряла в резервации без перспектив и надежды. Ничего, кроме ежедневных стараний для лучшего будущего своих братьев и сестер.

– Ты не должен мне ничего. Ты и так дал мне слишком много, – закончила она тихим шепотом, ее голос дрожал.

Тим, к которому вернулось самообладание, расхохотался: